Постмодерн заканчивается

Необходимо признать христианские корни европейской правовой культуры, признать христианскую идентичность Европы, признать ту культуру, без которой идея Свободы никогда не могла бы победить в Европе и которая требует от каждого европейца уважать права другого человека не потому, что это “написано в конституции”, а потому что так нужно делать каждому человеку по самому своему назначению. Оскорбляя христианство, люди наносят удар по основам той цивилизации, которая обеспечила им ценность свободы и личного творчества, которая заставляет каждого их оппонента после этого оскорбления ограничиваться правовыми мерами, терпеть и милосердствовать. Поэтому прецедент этой выставки, будучи ничтожным по своему эстетическому масштабу, крайне важен в масштабе всей нашей, европейской христианской цивилизации, которая ради сохранения ценностей свободы слова и самовыражения должна научиться оперативно реагировать на такие прецеденты. В данном случае это была реакция здорового организма на затянувшуюся болезнь. Однако самое замечательное в этой реакции было то, что Постмодерн в нашей стране, действительно, заканчивается.

Форт-Росс: возрождение русской Америки

В первый же день июньского визита президента России в США было принято, пожалуй, самое важное решение: возродить основанную еще в 1812 году на территории Калифорнии русскую крепость Форт-Росс. Важность этого события заключается не только в поддержке наших соотечественников, но и во внимании к нашей забытой истории, ее событиям и прославленным деятелям, а также в наступающим в 2012 году 200-летнем юбилее русской крепости в Калифорнии. В связи с экономическим кризисом власти штата Калифорнии приняли решение о прекращении финансирования и закрытии около ста  культурных объектов, что поставило существование Форт-Росса под вопрос.  Но, как оказалось, это историческое место имеет огромное значение для наших соотечественников, представителей русской общины Америки. Поэтому общественные организации «Конгресс русских американцев» и «Ассоциация Форт-Росса» выступили против закрытия этого памятника русской и американской истории, и многократно обращались к властям штата с просьбами о продлении его финансирования. Наконец, помощь пришла из самой России. Согласно заключенному соглашению, «Ренова» выделит большую сумму на реставрацию этого памятника, а также создаст на территории США некоммерческую организацию, которая будет заниматься его дальнейшей финансовой поддержкой.

К 65-летию Алексея Рыбникова

В июле 2010 года Алексей Рыбников - один из самых известных современных композиторов, заслуженный деятель искусств и лауреат всевозможных премий, снискавший себе славу живого классика - отмечает свое 65-летие. Едва ли он нуждается в представлении: ведь пронзительная и незабываемая музыка Рыбникова окружает нас буквально с самого детства. В чем можно легко убедиться, попросив окружающих напеть любую из его мелодий и услышать в ответ любимый мотив будь то из сказок «Буратино» или «Про Красную шапочку», из фильмов «Тот самый Мюнхгаузен» или «Вам и не снилось», «Белый шиповник» или «Я тебя никогда не забуду» из легендарного спектакля «Юнона и Авось». Но мне хотелось бы описать другую грань творчества Алексея Рыбникова, вроде бы являющуюся незаметной, но в то же время реально его пронизывающую – его веру. Совсем недавно, в посвященной его 65-летию передаче «Линия жизни», Алексею Рыбникову задали вопрос: «Кто-то верит в Бога, кто-то в предопределенность судьбы; а во что верите Вы?», на который от него последовал такой ответ: «Я верю в Бога. Я крещеный, православный, и для меня это – фундамент моей жизни».

Значение персоналистской онтологии в
контексте креационистского подхода

К началу XXI века дискуссия между христианскими креационистами и эволюционистами достигла такой степени, что даже внутри церковных кругов, вместе с возрастающей легитимацией эволюционистского подхода, само понятие “креационизма” стало означать лишь определенную богословскую позицию, в то время как оно всегда означало единственно возможный в христианстве взгляд на возникновение мира и человека. Более того, само слово “креационизм” в среде христианских эволюционистов обрело чуть ли не обвинительный характер, так что у сторонних наблюдателей вполне может сложиться впечатление, что Церковь отказалась от Шестоднева и “признала эволюцию”. Поэтому, как бы это иронично ни звучало, имеет смысл напомнить, что христианское мировоззрение остается креационистским и только креационистским, а то, что называется “христианским эволюционизмом” – это лишь признание определенной правоты эволюционистского учения, в той или иной его степени. Отсюда возникает неизбежный вопрос о допустимых пределах эволюционистского подхода в рамках христианской картины мира. Не останавливаясь на деталях, можно сразу сказать, что в православном вероучении есть две абсолютные границы, за которые не должно переступать эволюционистское воображение – во-первых, это факт сотворения Богом мира ex nihilo, а во-вторых, факт сотворения человека, исключающий его происхождение от какого-либо животного. Всё остальное, а именно – реальная длина шести дней Творения, возникновение космических тел, межвидовая и внутривидовая эволюция живых существ и т.д. уже давно стали предметом совершенно открытых и легитимных дискуссий.

Иосиф Бродский: 70 лет

Понимание того, что “обычно тот, кто плюет на Бога, плюет сначала на человека”, заставляет Бродского не просто внимательно относиться к христианской культуре, а даже писать на каждое Рождество Христово по отдельному стихотворению (начиная с “Рождественского романса” 1961 года), так что теперь мы имеем внушительный сборник настоящей христианской поэзии, среди которой самым проникновенным и не имеющим никакой альтернативы остается знаменитое “Сретенье” 1972 года, которое мог написать только очень верующий гений. Оставшись на открытой дороге в центробежном поиске бесконечной свободы, Бродский оказался в двусмысленной ситуации, поскольку это положение культурной невесомости ещё больше усугубляло его собственный background вечного скитальца – то ли ещё гонимого кем-то, то ли уже не желающего найти себе конечную пристань. А его похороны в Венеции, на острове Сан-Микеле, окончательно зафиксировали этот образ, не пришедший умирать на Васильевский остров и, одновременно, не оставшийся “на одном из пяти континентов, держащемся на ковбоях”.Сам про себя он говорил, что состоит из трех частей – античности, литературы абсурда и мужика, который вышел из леса. При всей шутливости этого самоопределения, оно остается одним из самых точных.

Любая апелляция к универсальным ценностям будет только тогда иметь полную силу, когда эти ценности будут обеспечены онтологическим основанием, то есть они будут объективно-реальны, а не субъективно-условны, а это основание им может обеспечить только религия. Если мы действительно говорим о святой памяти или о священной войне, то сами категории святого и священного не должны быть для нас просто метафорами. В противном случае, если мы исходим из секулярной картины мира, которая нам навязывалась при советской власти, то весь пафос нашей борьбы за Победу становится чисто субъективным и умирает вместе с нами. В этой картине мира всех героев войны действительно больше нет и наши памятники им для них самих уже не имеют никакого значения. Соответственно, любая критика религиозной позиции в отношении Великой Отечественной войны только в том случае будет адекватна, если это критика с точки зрения другой религиозной позиции. Если же это критика с секулярной точки зрения, то она бессмысленна, потому что онтологическое значение этой войны (как и всего остального) в секулярной картине мира всегда будет бесконечно меньше, чем в религиозной.

Реабилитация большевизма и его лидеров в нашей стране не только безнравственна с христианской точки зрения, но также и абсолютно деструктивна с точки зрения сугубо утилитарной, особенно в свете борьбы за память о Великой Победе. Поэтому главная задача на пути этой борьбы – это окончательно растождествить идеологию русского патриотизма и державности с идеологией коммунизма, временно привнесенной в нашу страну в ХХ веке и сущностно противоречащей основам русской культуры как таковой. История русского народа не может быть историей РСДРП-ВКП(б)-КПСС, уничтожавшей, мучавшей и изгонявшей лучших его сынов в ХХ веке. Стоит ли также говорить, что моральное осуждение большевизма не имеет никакого отношения к каким-либо вопросам социально-экономического плана, как то конфликт капитализма и социализма, которым совершенно не исчерпывалась большевистская вендетта. Коммунисты очень любят любой разговор по сути их идей и методов переводить на то, как они “улучшили” жизнь простых людей по всей стране после своей революции, так что последствия этого “улучшения” мы все прекрасно знаем. В России может быть сколько угодно социалистических и социал-демократических партий, возможны даже реформы и контрреформы в духе социализма, возможно даже христианское социалистическое движение (равно как движение христианских консерваторов или христианских либералов), но не должно быть движения, оправдывающего убийство всех тех святых, которые сегодня смотрят на нас с иконы Новомучеников и Исповедников Российских.

Так живо обсуждавшийся сегодня, в столь многих симптомах жизненного распада подтвержденный "кризис европейского существования" - это не темный рок, непроницаемая судьба. Он становится понятным и прозрачным на фоне открываемой философией телеологии европейской истории. Однако предпосылкой этого понимания должно стать усмотрение феномена "Европа" в его центральном, сущностном ядре. Чтобы постичь противоестественность современного "кризиса", нужно выработать понятие Европы как исторической телеологии бесконечной цели разума; нужно показать, как европейский "мир" был рожден из идеи разума, т. е. из духа философии. Затем "кризис" может быть объяснен как кажущееся крушение рационализма. Причина затруднений рациональной культуры заключается, как было сказано, не в сущности самого рационализма, но лишь в его овнешнении, в его извращении "натурализмом" и "объективизмом". Есть два выхода из кризиса европейского существования: закат Европы в отчуждении ее рационального жизненного смысла, ненависть к духу и впадение в варварство, или же возрождение Европы в духе философии благодаря окончательно преодолевающему натурализм героизму разума. Величайшая опасность для Европы - это усталость.

Год Патриарха Кирилла

Теперь, по прошествии года, многим наблюдателям стало очевидно, что с приходом Патриарха Кирилла в жизни Русской Православной Церкви началась новая эпоха и это определение – не просто фигура торжественной речи. Далеко не каждый предстоятель в Церкви, так же, как далеко не каждый глава государства, открывает собой эпоху, да ещё и так, чтобы это было видно в самом её начале. Более того, можно даже сказать, что один этот год, с февраля 2009 по январь 2010, уже стал самостоятельной вехой в истории русского православия, несравнимо более насыщенной, чем многие её десятилетия. Патриарх Кирилл бросил вызов всей той системе паразитирования на Русской Церкви, которая годами выстраивалась за счет всеобщего политического хаоса в нашей стране. Надо сказать, что такой темп работы непривычен даже для многих молодых мирян, почему очевидные изменения в жизни Русской Церкви почувствовали на себе все те, кто хоть немного живет этой жизнью. Он создает систему развития, которая должна стать надежным оружием против любой системы деградации. За один год Русская Православная Церковь совершила шаг, который целые цивилизации не способны сделать за многие века и потому неизбежно погибают. Патриарх Кирилл показал, что этот шаг – возможен и, тем самым, вдохновил сторонников Русской Церкви на следующие шаги. Теперь мы знаем как надо.

Освобождение Освенцима и
вселенская миссия России

65 лет назад, 27 января 1945 года советские войска под командованием маршала Ивана Степановича Конева (1897-1973) освободили крупнейший нацистский концлагерь “Аушвиц”, известный также как Освенцим. Это событие знаменовало собой освободительную миссию русской советской армии, а в 2005 году Генеральная Ассамблея ООН признала 27 января Международным днем памяти жертв Холокоста. Но сегодня во всем мире есть очень много людей, которые готовы были бы устроить не один Освенцим, если бы у них была такая возможность, а наши переживания по поводу прошлого они воспринимают не более, как наши личные проблемы, – ведь им же и в голову не может прийти, что любой новый Освенцим может коснуться их самих, и зачастую в первую очередь. Точно также в нашем мире всё больше людей, считающих Великую Отечественную войну не более как “советско-нацистской” и с удовольствием готовых порассуждать о всех “прелестях” немецкой оккупации. Но Освенцим – это именно то, что могло бы случиться с каждым из нас, а также и с каждым из них, если бы нацистская Германия победила советскую Россию. Если бы они победили во Второй мировой войне, они – прибалтийские националисты, “бандеровцы”, дивизия “Галичина”, т.н. “Русская освободительная армия” генерала Власова и т.д. Если бы они победили, то у нас был бы Освенцим. Освобождение Освенцима - величайшее достижение нашей национальной истории, не только не менее, а даже более важное, чем запуск спутника или полет Гагарина, потому что здесь речь идет непосредственно об освобождении живых людей и победе над античеловеческим режимом всех времен и народов, который мог бы при однажды уничтожить всё человечество.

Основатель современной миссии


Отец Александр Мень (1935-1990) был выдающимся миссионером 60-80-х годов ХХ века, беспрецедентным не только по масштабу своей миссии, но и самому факту её существования в эпоху, когда Церковь могла позволить себе только выживание, а малейший выход за пределы храмовой ограды означал для неё неизбежные репрессии. Сама возможность этой миссии в откровенно враждебных условиях и выживание самого отца Александра до 1990 года уже были чудом, которое настолько трудно постичь, что очень многие после его убийства решили просто забыть о нем, как будто его и не было. А как только выяснилось, что сама его фигура оказалась проблемной в сугубо церковном контексте, то эти же люди тут же нашли повод объяснять свое забвение, как будто сами во всем руководствуются исключительно церковными критериями. Количество людей, пришедших в Русскую Православную Церковь Московского Патриархата благодаря проповедям отца Александра Меня всегда больше, чем мы можем себе представить. Многие из них сейчас, полушепотом, на ушко признаются – “на самом деле, меня с самого начала в Церковь привел Мень”, и отводят глаза, как будто в чем-то извиняясь. Причем, речь идет далеко не только об “интеллигенции” – отец Александр был настоящим народным проповедником, к нему стремились вполне простые люди со всех концов советской империи, потому что именно из его текстов, случайно найденных у знакомых своих знакомых, они впервые узнавали о Боге. Убийство отца Александра 9 сентября 1990 года закрывает собою необъятный мартиролог священнослужителей, уничтоженных при советской власти и, при этом, открывает перечень убийств священников пост-советской России, который через девятнадцать лет составил уже 26 имен.

Этика – это самое слабое, самое больное место в любом секулярном мировоззрении. Если секулярное мировоззрение до сих пор не может объяснить возникновение материального из нематериального, живого из неживого, сознательного из бессознательного, свободного из несвободного, личности из безличного, то объяснить универсальные императивы человеческого поведения, объяснить человеку, почему он должен делать добро, а не зло, и что такое добро и зло, оно в принципе не способно. Если все мы по своей природе бывшие животные, которые однажды перестанут быть людьми, то никаких логических обоснований нашего нравственного поведения быть не может. Невозможно тогда доказать необходимость справедливости и ответственности, а тем более, желательность милосердия и жертвенности. Секулярная этика лишена всяческого онтологического основания – вот причина всех её кризисов, вот приговор её судьбе. Призыв к добру в светской этике не имеет никакого основания в объективной реальности, в бытии человека, это лишь общее пожелание без всякого объяснения. А так как само представление о добре в истории светской этики всё время эволюционирует, то и призыв к нему становится не только безосновательным, но и бессмысленным. Это именно тот главный порок в секулярном сознании, который в принципе невозможен в сознании религиозном.