katehon@mail.ru

АРХИВ






Константин Великий
(М., Вече, 2011)



Альманах
"Северный Катехон"II


Энциклопедия
"Россия: Православие"

Философская карта Арбата. Дом Лосева


















Артур Устян

Неовизантизм: миссия России в XXI веке

С падением Советского Союза и началом XXI века русское политическое сознание и са­мосознание переживает кризис. Обусловлено это во многом фундаментально изменяющи­мися экономическими и политическими реа­лиями, сопровождающимися, к тому же, раз­руше­нием прежней картины мира. При этом происходит смена мировоззрений – верный при­знак того, что происходят процессы революционного характера, возникают качест­венно но­вые явления.

С разрушением прежней картины мира теряет смысл и вся система преж­них понятий, ос­нованная на соответствующем языке интерпретации действи­тельности. С девальвацией по­нятий девальвирует и язык, неспособный в дан­ной ситуации выработать необходимые кате­гории для понимания новых ре­альностей и соответственно нет возможности для духовной и политической ориентации. То есть именно того, что во многом необходимо для осуществле­ния самого необходимого для нового времени – руководства.

Если нет новых идей и лучшей философии, на почве которых был создан марксизм, социалистические движения будут возрождаться и укрепляться вновь и вновь, это лишь во­прос времени. Развал всей прошлой системы цен­ностей и кардинальное переструктуриро­вание всей международной системы взаимоотношений вынуждает нас осознать тот факт, что больше не на кого взваливать вину за собственные ошибки и упущения. Ссылками на исто­щён­ный социализм до сих пор подменяли отсутствие собственного конкуренто­спо­собного политического мышления. Того, что к тому же ещё находится в глубоком морально-психоло­гическом кризисе после долгих лет господства вульгарно-материали­стического мышления приведшего в конечном итоге к упадку трудовой морали, к росту преступности, повсемест­ному распростра­нению алкоголизма и т.д. Для выявления и оценки самого факта распада мо­рали необходимо обладать чуткими и высокими духовными силами. Именно тем, что спо­собно дать адекватную оценку «дикому капитализму», сформи­ровавшемуся в результате синтеза вульгарно-материалистического мышления с политической деидеологизацией и разрушенным идеалистическим мировоз­зрением. Современный «дикий капитализм» носит ха­рактер бессмысленного материального воспроизводства осуществляемого к тому же несправедливым образом, с нарушением «баланса интересов» и бесконечно тиражируя ненуж­ную человеку необходимость. «Дикий капитализм» не ощущает и не осознаёт своей ответствен­ности за тот «образ будущего» в котором предстоит жить людям, теряя тем самым всякую перспективу на позитивно-поступательное и легитимное развитие на благо общества. Ибо именно этого блага они и не осознают, всё, что их заботит это касса. Это «кассовое созна­ние», начисто лишённое веры в светлый образ (Бога), лишённое высоких идей и ценностей, находится в плену интеллектуального и духовного цинизма и нигилизма. Но именно это соз­нание оказалось законодательницей новой культуры, форми­рующей новые принципы, пред­ставления и понятия, культуры, основанной, к тому же, на принципиально новом языке, вы­ражающим наши представления о действительности. Таким образом, именно эту действи­тельность оно захва­тило, демонстрируя при этом полное пренебрежение к государству и храни­телю тради­ционной христианской морали и нравственности – народу. При­чём, и госу­дарство, и народ оказались дезориентированными и деморализо­ванными. Что в свою очередь не позволяет первому осуществлять эффектив­ное и структурирующее управление вторым, так как нет объединяю­щего их начала – адекватной и современной политической филосо­фии, при этом эко­номика, техника, капитал, инвестиции в этой ситуации работают в холо­стую или с низким КПД.

Общеинтеграционная политическая философия должна представляться, по всей видимо­сти, в качестве архитектора особой атмосферы в обществе, осо­бого духа нации, основанного на стимуляции большей теплоты, сердечности и человечности в межчеловеческих отноше­ниях с целью принятия и призна­ния другого человека независимо от его материального и иного положения. Подобный подход, хотя и будет представляться в секуляризованном виде, тем не менее, глубоко соответствует христианскому наследию.

Очевидно, что современная политика перегружена социально-экономиче­скими категориями. В этом смысле мы так и остались «хорошими» марксис­тами. Все иные категории, вы­ходящие за рамки социально-экономических, у наших политиков отсутствуют. Духовные, исторические, культурные, рели­гиозные аспекты политической ситуации ими остаются едва ли замеченными. И это между тем, что Россия нуждается, прежде всего, в субстанциональ­ной общности, которая разделялась бы всеми народами страны. России нужна фундамен­тальная политическая идея как направляющий образ будущего.

«Либеральная революция» в России надломала консервативное советско-материалистиче­ское мышление, не дав шанса ему обратиться эволюционным путём к христианской истории своего народа, а значит к многовековой тра­диции христианской гуманности и духовности. И это в то время как сильная заидеологизированность советских консерваторов и их оторван­ность от хри­стианства способствовала утрате ими способности различать истинные духов­ные ценности. «Революция» привела их к состоянию всеобщего смяте­ния, содействуя отходу ими от демократии и классических либеральных принципов. Следовательно, не было и чёт­кого понимания того, что немысли­мые преступления, организованное уничтожение миллио­нов людей были следствием дехристианизации русской нации.

Развал идеологии и политика государственного атеизма привели в конеч­ном итоге к глу­бокой душевной опустошенности людей, с потерей смысла жизни и развитием в них лицеме­рия и лукавства, цинизма и гедонизма. На этом фоне осуществляются попытки сексуализа­ции общества, как средствами массовой информации, так и некоторыми политическими кру­гами. Ведётся ли­ния на дальнейшую анархизацию взаимоотношений в обществе и государ­стве, культивиру­ется гипертрофированность полового влечения, семейных отношений.

Понятно, что вышеозначенные процессы обусловлены историческим пере­ломом, который мы сейчас и переживаем. То, что было верно вчера, сегодня уже вообще неверно или сохра­няет свою значимость лишь частично. Изме­нившееся политическое и экономическое поло­жение заставляет нас искать совершенно новые подходы заново продумать состояние соци­ального и гра­жданского общества, а также экономические стратегии и структуры управле­ния экономикой в сочетании со светско-христианскими ценностями. Именно в переломные пе­риоды для лиц, в прерогативу которых входит принятие ре­шений в экономике, существенное значение имеет политическое и историческое мышление. Важной предпосылкой успеха на мировом рынке является умение правильно оценить не только экономическое положение, но и поли­тическую, и культурную ситуацию. Наши же современные предприниматели неспо­собны, осуществить подобный анализ, они скованы внеисторическим и аполитичным мыш­лением в духе экономизма и моделирования. Они не осоз­нают и не понимают того факта, что именно такие ресурсы как культура, мо­раль, нравственность, история, религия, этика подго­тавливают экономиче­скую экспансию. Ведь весь имеющийся потенциал ресурсов должен быть сознательно направлен на достижение определённых экономических и политических целей. Данный путь приведёт нас от либерально-анархистской и нигилистической револю­ции к либерально-консервативной, обращённой к нашему историческому, философскому и религиозному сознанию. При этом наше Христианство сталкивается с новой ситуацией пол­ностью неподготов­ленной к ней. Иначе невозможно объяснить экспансию ислама и буд­дизма. Ответом на эту экспансию должен быть мощный обновленческий процесс христиан­ского самосознания при разделении религии и политики, недопус­тима инструментализация христианства, ведущая только к сохранению формы с исчезновением христианской субстан­ции и духа.

Характер христианской религиозности в России во многом зависит от об­лика нашей пра­вославной церкви. Многих людей, свободно мыслящих, обра­зованных, развитых она оттал­кивает своей определённой одиозностью, закос­тенелостью, излишней патриархальностью, высокомерием, и они сберегают своё христианское самосознание в собственной душе, как свой внутренний мир, обходясь без церкви. Притом, что она самим фактом своего присутст­вия в этом мире постоянно указывает на различие между Богом и человеком: че­ловек должен понять и принять то, что он лишь смертный человек, но не Бог. Этот ограничитель в созна­нии крайне необходим, ибо он позволяет избежать расщеплённости и фрагментарности куль­туры и мировоззрения. Именно он воодушевляет и бодрит человека, придаёт ему внутренние силы и способ­ность к позитивно-поступательному развитию. Поэтому Христиане знают, что не только всё преходяще, но и само время также преходяще. Они воспри­нимают историю как ограниченную каким-то сроком. Время истории ограни­чено для конкретного человека, а, следовательно, он должен отдать себя все­цело гуманистическому служению людям. Опорой ему в этом служит семья с её альтруистическими ценностями. Для Христианина семья – это основа че­ловеческого общества, но именно она постепенно превращается в историче­ский казус, причём с целенаправленным размыванием нравственного пони­мания истины.

Истина в нравственном смысле (ис­ тинность) понимается христианином как соответствие сказанного внутрен­ нему убеждению в отличие от лжи, как соот­ветствие внешнего действия внутреннему убеждению в отличие от притвор­ства или лицемерия, как честная оценка са­мого себя, своих собственных по­будительных причин в том смысле, что человек не притво­ряется и имеет ис­крен­ нее желание прийти к познанию истины. Такая внутренняя истинность достигается путем регулярного испытания со­ вести и является предпосылкой гармоничного развития доб­ родетелей человека с целью достижения гармонично-позитивного образа жизни.

Отсутствие же истинности в жизни человека, склоняет его к жизни во лжи, исключает беспокойство совести, которая мешает ему в различных жиз­ненных об­ стоятельствах и отдель­ных реальностях. Он становится «глу­хим» к определенным понятиям, аксиоматичных для христианина. Он утрачивает простоту об­ раза бытия и непринужденную открытость к реаль­ности. В отно­шении «полюбившихся» ему грехов он склонен спраши­вать, почему «то или иное» вообще должно считаться гре­ хом, указывает на то, что другие также поступают, но не набирается силой воли, чтобы измениться или, по крайней мере, признаться в своей собст­венной слабости в данном отно­ шении. Но так как он не хочет слыть человеком с неблагопри­стойной совестью, он конст­руирует такие теории, которые оправ­ дывают его поведение. Для Христианина подобное поведение соответствует «греху против Свя­того Духа», которое не может быть прощено, так как делает человека не­способным к покаянию, к забвению греха и не дает «всепрощающей милости Божьей» ника­кого повода для прощения, которое предпола­гает хотя бы самую малость искреннего и глу­бокого раскаяния.

Таким образом, во многом следует говорить не столько об идеологии или ка­кой бы то ни было теории, а о христианском мировоззрении, основанном не на индивидуализме (капиталистиче­ский либерализм) или коллективизме (комму­низм), а на персонализме – Христианском соци­альном учении.

Христианское социальное учение есть собрание прин­ ципов, которые ап­робированы в ис­тории и призваны стать основой справедливой и свободной жизни в государстве и обществе. Эти принципы следует учитывать в каждой си­туации, если человек творчески подходит к историческим вызовам своего времени и стремится успешно ответить на эти вызовы.

Наша Православная Церковь также, после падения ком­мунизма, начинает развивать своё учение об обществе, осно­ ванное на ее богатом богословии и богатой традиции. Вы дающимся документом в этом отношении является при­ня­ тые Архиерейским собором Русской Право­славной Церкви в августе 2000 г. «Основы социальной концепции Русской Православной Церкви».

Христианское социальное учение характеризуется как персонализм, так как оно в отличие от индиви­дуалистического либерализма (индивид явля­ется автоном­ным) и коллекти­вистской идеологии (обществу, расе и на­ ции да­ется предпочтение перед индивидуумом) ста­вит на первый план человече­скую личность с ее тройной приро­ дой (индивидуальная природа, социальная природа и транс­цендентная природа). Каждый отдельный человек призван к со­трудничеству и общению с другими людьми, чтобы устраивать свою жизнь, но конечный смысл своей жизни он находит не в жизни в настоящем мире: в силу духов­ности своей души он устремлен за пределы времени.

Следующий вопрос важнейший для Христианина – это соотношение веры и науки. Вера и наука не проти­ воречат друг другу, но если кажется, что проти­воречие существует, то тогда следует анализ продолжить и выяснится, что мни­мое противоречие отпадает, так как с помо­щью новейших научных мето­дов метафизики, социоло­ гии, политологии, конфликтологии, психологии, этики, медицины, экономических наук и т. д. мы можем проанализировать и по­нять, какова истинная сущность челове­ ка, общества, справедливости, свободы и т. д. Если по­знание истинно, то оно уже согласуется со Словом и Замыслом Бо жьим в отношении творения. Такое познание не зависит от сверхъестествен­ной веры и в равной степени может быть при­знано истинным всеми людьми, хри­стианами и нехри стианами.

При этом необходимо иметь в виду, что христианство – не ислам, Хри­стианской поли­тики в том смысле, что она может быть выведена непосредст­венно из Евангелия, не существу­ет, но есть политика, которую проводят люди, руководству­ ющиеся христианской верой.

Каждый человек – все равно, христианин он или нехрис тианин – может со­гласиться с по­литикой, проводимой по христианскому вдохновению, к ней может присоединиться даже ате­ист, потому что она базируется на естественном по­ знании, на более чем тысячелетней фило­софской традиции, принципы кото­рой соблюдались и развивались в конкрет­ ной практике на протяжении столе­тий и не являются по сво­ ей природе идеологическими.

Таким образом, р ечь идет об отхо­де от модели материалистического консу­мизма и экономиз­ ма Запада, о преодолении «желания иметь», от искусственно создаваемых потребностей, о выработке образа жизни, ори­ ентирующегося на то, чтобы «быть», при котором «поиск истин­ного, прекрасного и благого и связь с другими ради совместного роста суть те элементы, ко­торые опреде­ляют принятие решений относительно потребления, накопления и инвести­ций». Следовательно, необходимо обра­ титься к добродетели уважения в ча­стности к достоинствам жизни и творения.

Подобный подход необходимо имплантировать в фундамент рыночной экономики – соци­ально ответственного предпринимателя, способного к важ­нейшему элементу – обеспечивать долгосрочное существование пред­ приятия. Это требует перспективного мышления и зачастую отказа от быстрой макси­мизации прибыли.

Лучшим гарантом такого подхода является наличие многих малых, сред­них, а также и крупных предпринимателей, являющихся владельцами своих предприятий и отвечающих за хорошие или плохие решения своими собст­венными деньгами.

При этом Христианское социальное учение осуждает либералистский капитализм как несоциальный и требует справедливости и уважения к досто­инству личности ра­бочего, а с другой стороны, отрицает всякую форму клас­совой борьбы, так как противостоят друг другу всегда не абстрактные классы, а ответственные лица. Это учение принципи­ально защищает право на частную собственность (хотя и ограниченное), включая средства производства, как заложенное в природе че­ловека право.

В то же самое время необходимо отметить, что даже теоретик рыночной экономики, лауреат Нобелевской премии М. Фридман выступал за государственную, даже совпадающую с рынком, образовательную политику, а Ф.А. фон Хайек выступал за гарантированный государством минимальный доход. Ф. А. фон Хайек, к сожалению, до сих пор не понятый некоторыми своими после­дователями, еще в 1960 году раскрыл концептуальные слабости традиционной либеральной политической философии и начал новое переосмысление ее основных понятий, прокладывая вер­ный путь. Но уже год спустя он признается, что вынужден снова «догматически» и «доктринёрски» защищать либеральную свобо­ду, чтобы избежать любой видимости уступок по отношению к социализму: холодная война вновь перекрыла путь теоретически новому начинанию. По единодушному мнению многих известных ученых, рыноч­ные экономики Запада в их современном виде, не смогут справит­ся с будущими проблемами человечества, такими как голод и ни­щета в большой части мира, угрожающий рост населения, грозя­щая миграция бедности, разрушение окружающей среды, войны и вооружение, а также безработица.

Исходя из вышеизложенного следует, что не обходимость собственности выте­ кает из естественного права, ч астная собственность соответствует нормальной любви к самому себе и не является «эксклюзивным правом» либерализма, который в силу идеологической борьбы с социализмом «загнал себя в угол» крайними формами своего понимания и проявления.

Вместе с тем ч астная жизнь отвечает естественной потребности человека в безопасности и преду­смотрительности, которая делает че­ ловека, и, прежде всего его семью, независимым от слу­чай­ ностей и насилия со стороны других. «Священный закон природы» обязывает отца се­мейства предусмотрительно и ответственно позаботиться об обеспечении членов своей се­мьи. Семья как хозяйственная и воспитательная община предусматривает частную собствен­ность. За­ бота о воспитании детей является важным стимулом для родителей (право наследо­вания). Согласно христи­анскому Пре­данию, Божественный Промысел нерав­номерно распределил природные богат­ства и способно­сти людей, чтобы по­средством товарообмена и обмена опытом укреплять «узы любви» между людьми и народами разных стран. Торговцы должны быть посланниками не наживы, а взаи­мопонимания между народами. Только тот, кто располагает благами, которые явля­ ются его собственностью, может в духе самоотвержен­ной помощи делать добро окружающим его лю­дям. Государственная забота, напротив, во многом действует холодно и безлико.

Поэтому цель социальной реформы заключается не в уст­ ранении частной собственности, а в ограничении ее власти и возвышении труда до рав­ноправного принципа порядка в социальной экономике и в целенаправленной политике на­ копления имущества среди широ­ких слоев населения.

Не классовая борьба, не зависть к имущим, не револю­ ция являются отве­том христианской социальной реформы на вызовы неправильных действий индивидуалистическо­го капитализма, но: а) политика, которая позволяет ши­роким слоям населе­ ния приобретать собственное имуще­ство; право на труд и конституционный закон о предприя­ тии, который регулирует со­трудничество между менеджмен­ том и сотрудниками на предприятии, не нарушая предпри­ни­мательскую деятельность и ответственность; б) рамочные условия политиче­ского порядка в духе сво­бодного и социального рыночного хо­зяйства, которые га рантируют и поддерживают свободную конкуренцию, пре­ пятствуют тем са­мым злоупотреблению экономической вла­стью и обеспечивают свободу произ­водительно­сти; в) поддержание малых и средних предприятий, а также созда­телей благосостояния (поддержание среднего сословия); г) общественная и соци­аль­ная политика, которая в со ответствии с народно-хозяйствен­ными воз­можностями и произ­водительностью учитывает гармоничное развитие все­ го обще­ства в духе всеобъемлющей культуры любви, не искажая, однако, рыночную деятельность в области первич­ ного распре­деления. Поэтому следует говорить не столько о либерализме сколько, о либеральном христианском консерватизме, что не есть идеология в «чистом виде», а мировоззренческая система, основанная на ключевых христианских мо­рально-нравственных принципах и регулируемой этими принципами рыночной экономикой. При этом Христиан­ство в лице Православной Церкви и христиан-мирян – гарант сохранения прав и свобод лично­сти (коммюнотарность или персонализм), сво­боды совести и свободы слова (но не в абсолюте), в основе которой лежит право на частную собственность (собственность как ответственность), в том числе и на землю и гибко регули­руемая в том числе и государством рыночная экономика (но не административно-директивное регулирование, а создание необходимой рыночной инфраструктуры, системы государственной и общественной поддержки его развития), основанная на спра­ведливости и максимальной доступности равных возможностей для всех слоёв общества.

В то же самое время признание Православной Церкви в качестве одного из важнейших соци­альных инсти­ту­тов направлено на дальнейший процесс социализации Православного учения с це­лью преодоления социофобичности и дальней­шего позитивно-поступательного (созидательного) духовно-материалистиче­ского развития России и её граждан (людей), основанного на союзе христиан­ской «веры, любви и надежды» с «христианским прагматизмом и реа­лизмом» с дальнейшим отходом от «конфликтогенного сознания и самосозна­ния».

Поэтому экономика не цель, а средство достижения высшей цели – «об­щее благо», все­общее благосостояние (высокий уровень и высо­кое качество жизни каждого человека), безо­пасность нации и государства на пути к само­совершенствованию и становлению «новой расы людей» - HomoMoralis и дальнейшему приближению к Богу как высшей истине.

Исходя из вышеизложенного, необходима такая политическая философия, которая бы выступала в качестве своеобразного «политического катехона» христианского мировоззрения и мента­ли­тета и христианской соци­альной системы ценностей, направленная на соз­дание устойчивого развития как внутрен­него, так и внешнего мира человека незави­симо от его социального статуса, ибо в первую очередь он человек, член общества и гражданин своей страны (аксиоматическое триединство личность – общество – государство).

Всё вышесказанное, подтверждает «христианскую составляющую челове­ческого бытия» на уровне «личного – общественного», который в свою оче­редь фундирует дру­гой не менее важный уровень – «национально-государст­венный – межгосударствен­ный».

При этом именно синтез «христианского мировоззрения (самосознания)» с «национально-государственным» (основанным на исключительном позити­визме) создаёт «пита­тельную базу» для преодоления таких негативных рос­сийских общественно-политических явлений как: «патологический негати­визм и пессимизм», «деструктивное самосознание», «ущербное политическое мышление» элит в отношении собственного народа, отсутствие та­кого поня­тия как «образ жизни» в позитивном общественно-политическом (экономи­ческом) смысле, «деструктивное общественно-политическое мышление», ко­торое не способст­вует становлению (выработке) «стиля культурной государ­ственности», «целеустремлённость в генерировании собственных проблем», «конфликтогенное общественно-политическое соз­нание и самосознание».

Для разрешения этих негативных явлений необхо­димо: а) генерировать «общест­венно-политический позитивизм (конструкти­визм) сознания и самосознания» как масс, так и элит, т.е. выявление, распро­странение и внедрение «позитивного образа мышления», через аккультура­цию масс и повыше­ние, как уровня, так и качества жизни; б) создание «культа созидания» во всех сферах жизнедеятельности человека путём дос­тижения конкретных по­зитивных результатов в жизнедеятельности; в) пере­ориентировать современную «манеру политического мыш­ления» (как пра­вило, исключительно рационально-прагматичную) на научно-христи­анские геоцивилизационные и геокультурные «рельсы» с чётким пониманием за­щиты национально-государственных интересов; г) широко внедрять научно-христианскую «манеру мышления», «стиль поведения» и соответствующие знания в образовательную сферу.

На вышеозначенном сущностно-качественном критическом фоне актуализируется историческая роль России, способной через вышеозначенное культурное, экономическое, политическое и философское «переструктурирование» к геополитической экспансии гуманистических традиций в Азию. Важно иметь в виду и то, что эта экспансия не может быть чисто географической (территориально-пространствен­ной), она нуждается в определении сущностно-ценностных светско-христианских установок (о чём выше уже было отмечено).

Ключевым положением подобного подхода является определение и реформирование не только политической культуры, но и политической этики и психологии.

В рамках подобного подхода необходимо дистанцироваться от эмоционального и апокалипсического мировоззрения, основанного на резко контрастной, преимущественно черно-белой онтологической, гносеологической и этической палитре. Необходимо понять, что: а) недопустимо размывание византийского культур-цивилизационного (духовно-интеллектуального) фундамента русской нации; б) изучение византийского научно-политического (политологического) наследства залог будущей профессионализации политической деятельности и идейно-политической самостоятельности России; в) недопустим приоритет территориально-пространственного (телесного) фактора над культур-цивилизационным (духовным); г) отсутствие чётко структурированной (систематизированной) научно и логично обоснованной национальной политологической системы не позволяет идеократически сформировать русскую политическую элиту.

Также необходимо отметить, что русская национальная политическая философия и психология на новом этапе своего развития не может характеризоваться концепцией «избранности русского народа» или «великой миссии в истории, необыкновенной ролью и судьбой, призванно­го возвыситься среди других народов мира». Этот настрой – основанный на представлении о том, что Русь уже сама по себе есть «великая христианская держава», - носит во многом антивизантийский и антиправославный характер. Так как в ситуации отсутствия в православном мире централизованной организации (национальные церкви вполне автономны), допуска богослужения на национальных языках, контрпродуктивно и недальновидно выдвигать на первый план абсолютно националистическую концепцию, основанную на соединении принципа православия с «русской идеей избранности». При этом очевидна в ысокомерность и гегемонистичность подобной концепции с успехом выполняющая лишь роль эмоционально-аксиологического допинга, активно генерирующего не только ирра­циональные видения универсума, но и конструктивные програм­мы преодоления всевозможных мета- и минирегиональных конфликтов, как «естественных», так и «искусственных», с недю­жинной ловкостью беспрестанно создаваемых российскими государственными деятелями. В долгосрочной перспективе подобная «политика» подтачивает основы российской государственности, представляет русских как единственную правоверную нацию в мире и поощряет презренность и надменность к нацменам (и религиозную нетерпимость к иноверцам), «девальвируя» тем самым демократические ценности и их заинтересованность в единой России.

К тому же ещё более расширяется «органический порок» «русского церковного общества», в котором установилось «презрительное и надменное отношение к участию разума и научного знания в вопросах веры», что в свою очередь питает и развивает «субъективную самоуверенность познания». В итоге русским церковным обществом утрачиваются средства самоисправления, и даже сами побуждения к нему. Это в свою очередь во многом обуславливает «глубокий упадок церковного авторитета» и открывает путь для западного духовно-интеллектуального влияния.

Важно также напомнить, что если в 1054 году от православия отпал первый Рим, а в 1439 его примеру последовал и второй, то в 1666 году по вине Никона истовую веру отвергло последнее православное царство, которому надлежало простоять до скончания веков. Четвёртому же Риму не бывать – в пределах земной истории. Так Андрей Денисов (1674-1730), один из вдохновителей старообрядческой Выговской Пустыни, утверждал в своём тексте «Об антихристе», что после падения «Ветхого Рима и Нового» - Константинополя, а затем отступничества Москвы – «Третьего Рима», последовало «воцарение… Антихриста». Данный подход понятен ибо основой политической позиции старообрядчества было именно его упорство в отстаивании идеи Третьего Рима (См.: Субботин Н. И. Материалы для истории раскола. М., 1879. Т.5. С.226 и сл.; М., 1885. Т.7. С. 86 и сл.; Малинин В.Н. Старец Елеазаровского монастыря Филофей и его послания. Киев, 1901. С. 767; Вальденберг В.Е. Древнерусские учения о пределах царской власти. Пг., 1916. С.398), которая подспудно в сознании старообрядцев не угасала ни на миг, названная при этом Флоровским Г. как «социально-апокалиптическая утопия» (Саркисянц М. Россия и мессианизм. СПб.: СПбУ, 2005. С. 64). И если действительно раскол есть начало «русской беспочвенности», то его истоки следует искать видимо в «убожеской интеллектуальной культуре древней Руси», в «полном отсутствии научной культуры» (Федотов Г.П. Собрание сочинений. Т.10. М.: Мартис, 2001. С. 47), а также в специфическом процессе принятия духовно-интеллектуального наследства от Византии: Русь не восприняла через Византию классической греческой культуры, ибо она не озаботилась впитать её по причине отсутствия прямых переводов с греческого на русский (основной источник был южнославянским), ввиду не знания как орудия культуры греческого языка среди преобладающей части русских деятелей культуры; во всяком случае, никто из них не попытался выйти из круга или превысить уровень заимствований греческой богословской традиции, доступной в славянских переводах (Федотов Г.П. Собрание сочинений. Т.10. М.: Мартис, 2001. С. 48-49, 65-66).

Соответственно набирал обороты процесс влияния Запада на Московскую Русь двумя основными путя­ми: через Украину проникала католическая культура из Польши; через Новгород и Псков – протестантская культура Северной и Цент­ральной Европы. Хотя и Западное влияние было объективным процессом, но далеко не стихийным. Культура и образование в ту эпоху были тесно связаны с острой идеологической борьбой в рамках христианской ойкумены и служили инструментами этой борьбы. Методы, которые использовались при этом: открытая борьба против православия в России, религиозная пропаганда и, наконец, соответ­ствующее образование (Экономцев И. Православие. Византия. Россия. М.: Христианская литература, 1992. С. 65, 68).

Павшая Византия, не успела сформировать соответствующую светско-православную систему образования в Московской Руси, обеспечить смогла её только отдельными своими учёными, прибывшими в Россию – братья Лихуды. Соответственно при отсутствии государственного ресурса-поддержки (со стороны Византии) эта «византийская ученость» не смогла стать всеохватной, господствующей и в первую очередь преобладающей ментально-мировоззренческой системой для высшей национально-государственной элиты России. В конечном итоге «русская учёность» стала формироваться на основе протестантско-католической светско-религиозной системе знаний и образования, ставшей в последствии практически неосознаваемой таковой и вполне естественной для неё (если не считать вполне самостоятельную, но «не заметную» для господствующей политической элиты - «русскую светско-православную ученость», придерживавшейся «русской линии византизма» и, способствовавшая становлению и образованию на Руси того, чем управляла ойкуменой Византия – культурного могущества (т.н. «византийский культурный империализм»).

Учитывая и имея ввиду всё вышесказанное, необходимо сделать следующий вывод: современная русская политическая культура и психология не может основываться на «голой» церковно-государственной идеологии, вся философия которой основана на «социально-апокалиптической утопии» и «национальном высокомерии». Что естественно не способствует объективному учёту выше обозначенных историко-политических факторов, сложившихся современных реалий, а также научно-объективному (политологическому) поиску рационально-духовной системы ценностей и ориентиров России в XXI веке.

При этом нельзя не учитывать, что в современном неизбежно глобализирующемся и противоречивом мире вышеозначенная «философия и психология» не способствует добровольному формированию культурной притягательности России и организации вокруг неё нового геополитического пространства на основе «толерантно-уважительного отношения к окружающему миру» и является серьёзным препятствием для фундаментальных демократических преобразований. Наконец разрушает любую перспективу великой гуманистической экспансии «пятой империи» в Азию.

Подчеркнём, что Россия в нынешних условиях своего развития жизнеспособна во многом только как национал-космополитическая держава, вводящая страны мира в круг своего политико-культурного влияния через позитивно-высокий международный авторитет (который необходимо различными способами «зарабатывать», которым необходимо дорожить) и через заботу о своём международном имидже.

Иной подход (например, националистический) приведёт лишь к очередному витку «национально-идейной утопии» и «национального высокомерия», что в ситуации отсутствия общепризнанного духовно-политического авторитета на международной арене приведёт к дальнейшей маргинализации России в «глазах мирового сообщества». Окончательно исчезнет позитивный образ России на международной арене, её актуальность и необходимость, как для международного сообщества, так и для собственных граждан (потеря легитимности власти и государства) и как следствие дальнейшее ослабление страны вплоть до распада.

Подобный сценарий вполне реалистичен, если учесть, что любая идея глубоко мессианско-церковно-христианского толка, не учитывающая современные поли­тические и организационные реалии, сложившиеся в современном православном мире, основанная к тому же на авантюрно-демагогической риторике и эмоционально-истерической модели политического поведения, в условиях секуляризованного общества и государства превращается в неактуальную, маргинальную и беспочвенную карикатурную агитпрограмму. Поэтому идея, исключительно основанная на духовном и общехристианском авторитете, не может одновре­менно быть мессиански-националистической и империалистической. Она не может Москву представлять, ни в качестве Рима, ни Иерусалима, ни Константинополя, ни кем/чем бы то ни было ещё.

Необходимо понять и учесть эпоху зарождения подобной идеи: «Москва» уже давно не единственная православная страна. Строить же отношения с «православными» странами, где уже устоялись свои национальные элиты со своими интересами, на основе изначально имперской идеи – это, значит, не считаться с этими интересами, и обратить их взор на Запад. Сила Запада в соответствующей политической культуре, учитывающей национально-го­сударственный суверенитет любой страны. Идея же подобная «третьему Риму» – абсолютный антипод дан­ного подхода. Она влечёт за собой дальнейший процесс дезинтеграции и обособления «право­славного сообщества», и присоединения, в подобном состоянии, к западному миру, что приведёт в конечном итоге к полному исчезновению самобытной восточно-христианской цивилизации. На этом фоне идея неовизантизма – это идея действительного содружества восточно-православных стран, учитывающая их национальные и религиозные особенности и интересы, и факт наличия устоявшихся национально-государственных элит в этих странах со своими интересами. Неовизан­тизм учитывает их, так как в его основе лежит «демократическая» культура. Проще говоря, идея «Москва-Третий Рим» - это идея «апокалиптического унитаризма», а идея неовизантизма – это идея «федеративного конфедератизма», т.е. в религиозно-культурном плане – это «федератизм», в государственном – «конфедератизм». Данный подход весьма актуален и перспективен для хри­стианского Востока, ибо в его основе лежит система международной агрегации политических интересов.

В то же самое время подобная агрегация интересов, прежде всего, ведёт к достройке, начатого более тысячи лет тому назад строительства, «рос­кошного российского здания». Это здание должно по­лучить те необходимые пристройки, которые сделают его красивым извне и вполне удобным для живущих в нем народов.

Территориальное же развитие российского государства не должно быть стихийным ростом, а сознательным увеличением территории, предпринимаемого государством с какими-либо определенными целями. Цели же эти могут быть разными. Но необходимо понять, что простое увеличение территории как территории, без какой-либо специ­ально определенной цели, просто ввиду представляющейся возможнос­ти увеличить военным или мирным путем поверхность государства есть «бесцельное» увеличение территории, являющееся выражени­ем чисто завоевательных стремлений, вытекает из присущего госу­дарствам, как и отдельным частным лицам, желания стать значи­тельнее, сильнее и богаче, что в современных условиях мирового развития будет воспринято негативно и резко отрицательно. При подобном подходе Россия «подставляется и дискредитируется» как государственная единица мирового уровня, её политическая основа выражается как инфантильно-деструктивная и опасная для мирового сообщества, причём с далеко идущими негативными последствиями (вплоть до оккупации).

Далее. Увеличение территории ради предупреждения захвата другими странами, с целью предотвращения занятия ее вооружёнными силами геополитических конкурентов. Это, так сказать, «профилактический захват» – мера, иногда чрезвычайно полезная и обеспечивающая спокойствие или перевес в будущем, но требующая, чтобы, как говорится, «овчинка стоила выделки», так как в момент приобретения подобные территории обыкновенно не приносят ни­чего, кроме убытков. Это, таким образом, нечто вроде страхования будущих государственных интересов.

Следующееувеличение территории – это увеличение ради национальных целей в узком смысле слова. К этой категории относятся те приобретения, которые имеют целью объединить в один государственный организм части нации, оказавшиеся по тем или другим причинам вне своего нацио­нального государства. Такое приобретение является обыкновенно одинаково желательным как для присоединяющих, так и для присоединяемых и сильно содействует укреплению государственного организма, вводя в него новый запас свежих национальных сил, а потому оно особенно часто является стимулом к территориальному расширению. Логическим продолжением подобного расширения является увеличение территории ради специальных, строго определенных целей. Этот вид увеличения территории имеет, бесспорно, весьма крупное значение и будет его иметь до тех пор, пока будет суще­ствовать нынешний тип государства, основывающийся на террито­риальном начале.Все государства этого типа (другого, впрочем, до сих пор и не существовало) складывались постепенно, историче­ским путем и потому весьма нередко обладают крайне причудливой и иррациональной границей. Ввиду этого очень часто для них пред­ставляется чрезвычайно существенным изменить эту границу, раз­двинуть ее в известном направлении, в видах или ее ректификации (выпрямления), или с целью достижения так называемых естествен­ных границ, свободного доступа к морям, обеспечения стратеги­ческих линий, приобретения особенно важных по своему положе­нию или значению пунктов и т. п., весьма разнообразным по своим мотивам, но всегда сознательным соображениям. Это одна из важ­нейших категорий, господствующая в политике и сильно влияющая на все направления деятельности наций и государств. И, наконец, у величение территорииради приобретения и прочного обеспече­ния за собою рынков сбыта. В сущности, подобное увеличение редко бывает действительно необходимо, так как завоевание рын­ков может в большинстве случаев обойтись без завоевания полити­ческого, но при этом оно не может быть стабильным, долгосрочным и что не менее важно гарантированным.

Таким образом, приходим к выводу о необходимости обдуманной и чётко осознанной гуманистической экспансии. При этом подобная экспансия должна носить исключительно корректный (неприемлемо, например, заниматься примитивным экономическим шантажом) характер с учётом долгосрочных истинно-исконных национально-государственных интересов. А осознать и определить их невозможно без геокультурной векторной константы развития, ибо развитая политическая культура – это мощнейшее оружие любого государства, позволяющее избежать политической конъюнктуры и добиться устойчивой защиты своих однозначно воспринимаемых политических ценностей (которые должны ещё быть сформулированы).

Важно выстраивать гуманистическую экспансию с учётом жизненных интересов и заветными мечтами каждого из стратегических и верных союзников России и определять по ним характер и направление собственной политики в отноше­нии них.

При этом необходимо понять, что государство недостойно названия великого, если оно живет настоящим моментом, а не тысячелетием вперед, даже если допустить, что срок, в нем указанный, слишком уж велик. Государство, достойное имени великого, должно предвидеть и предугадывать будущее на расстоянии, по мень­шей мере, нескольких столетий, чтобы иметь возможность заблагов­ременно предотвратить назревающие опасности и установить, возможно, более выгодное для себя соотношение сил (меры предупрежде­ния важнее мер пресечения, т.е. во внешней политике более важ­но и выгодно вовремя парализовать назревающую опасность, чем потом быть вынужденным бороться с нею с напряжением всех сил и к неизбежному ущербу национальных интересов). Система status quo, хорошая, быть может, для данного момента или данного частного случая, не может, конечно, быть положена раз и навсегда в основу взаимных отношений государств, не может быть увековечена, потому что соотношение, существующее в данную минуту, представляется в большинстве делом простого случая, более или менее мимолетным капризом исторической судь­бы. Изменение status quo должно оправдываться действительными интересами страны, нации и вместе с тем нисколько не противоречить таким же интересам наших стратегических союзников.

Гуманистическая экспансия «пятой империи» - это ещё и экономическая политика, составляющая лишь часть общей внешней политики и, следовательно, зачастую должна подчиняться требованиям последней. Безусловно, экономическая независимость и самостоя­тельность составляют один из важных и необходимых элементов фак­тической общей независимости, поэтому-то вполне, естественно, что постоянной це­лью экономической политики страны должна, принципиально, счи­таться автаркия. При этом необходимо помнить, что идеалом автаркии является отнюдь не полный отказ от отношений с внешним миром, не экономическое затворничество от каких бы то ни было отношений с заграницей, а лишь возможность удовлетворе­ния всех потребностей страны собственными силами и средствами. При этом необходимо помнить, что возможность автаркии – завидный удел лишь весьма и весьма немногих нацио­нальных хозяйств, тех хозяйств, которые, по обширности и разно­образию своей территории, приближаются к мировому хозяйству. Одно из первых мест в этой немногочисленной группе занимает Россия, в распоряжении которой имеется потенциально почти все, что необходимо для самой интенсивной экономической жизни. Проще говоря, гуманистическая экспансия России – это необходимость смелого вступления в процесс глобализации на основе автаркии и протекционизма (как бы это не выглядело алогично) с одной стороны и с другой – усиленный процесс этико-культурной «аккультурации без ассимиляции».

Подобный подход продуктивен и перспективен, если рассматривать глобализацию и протекционизм с автаркией лишь как средство, но отнюдь не как цель экономической политики страны, и не могут считаться чем-то незыблемым и возводиться на вечные времена в догмат хозяйственной жизни.

Поэтомучто спасительно, полезно или необходимо в одно и то же время и в одном государстве, то может оказаться гибельным, вредным или излишним в другое время и в другой стране. Незыбле­мыми, да и то с известными оговорками, могут считаться лишь цели внешней экономической политики, средства же, слу­жащие для их достижения, чрезвычайно разнообразны и могут диа­метрально меняться в зависимости от совокупности условий мест­ной и мировой (глобальной) жизни. Таким образом, нельзя говорить, какая сис­тема вообще лучше и выгоднее, а лишь какая система лучше и выгоднее в данное время для данной страны.

Подобная постановка вопроса подводит Россию к цели, которой должно быть, прежде всего, экономическое освобождение от внешней зависимости и затем, во вторую очередь, приобретение внешних рынков которые не могут быть стабильно обеспеченными или гарантированными без исконного культур-цивилизационного векторного политического союза.

При этом если определяется политическая этическая и культур-цивилизационная первичность и вторичность экономического развития России, то и создание её величия основано на действительной доступности того или иного региона ре­альному влиянию русской культуры способной удовлетворитьзаветные мечты каждого из стратегических и надёжных союзников России. На данный момент таких союзников не так много, но они есть – это Кавказо-Ближневосточный осевой вектор геокультурной и гуманистической экспансии с опорой на ось «Москва-Ереван-Иерусалим». Как видим, подобная ось состоит из стран с ярко выраженными «заветными мечтами».

Эта ось «прорубает» России «окно в Азию». Поэтому основой русской внешней политики должна быть не столько экономическая, сколько геокультурная и гуманистическая экспансия в ближневосточную Азию с чётким иудейско-христианским кодом, только и способным воссоздать «Новый Израиль» мирового масштаба – «Византийское Содружество Наций». Подобный проект – это проект духовного «царства небесного» иудейско-христианской миссии на Земле. Это миссия республиканской и президентско-монархической империи и в то же самое время – это миссия культурной экспансии и культурного империализма, т.е. миссия, когда-то выполняемая Византией, считавшей себя «Новым Израилем».

Подобный подход предполагает политическое и культурное преобладание России на всем Ближ­нем Востоке. Многовековое стремление русской нации и российского государства к «святым местам» относится к числу живых и глубоких духовных традиций, которые держатся здоровыми, сильными корнями и которые следует поддерживать. Ибо результатом будет материализация «незримой» духовной мощи России через её пролиферацию. Таким образом, Россия – это «Новый Катехон» процесса установления иудейско-христианского царства на Земле, а, следовательно, дальнейшая её «катехонизация» - это процесс дальнейшей её актуализации не только в регионе Большого Ближнего Востока, но и во всей Азии.

Поэтому геостратегия неовизантизма, опирающаяся в первую очередь на культурные и политические ценности, обеспечит устойчивое экономическое присутствие России на Ближнем Востоке, и явится действительно главнейшим (ключевым) регионом-плацдармом дальнейшего расширения русского экономического и культурного империализма. Ибо «прорубит окно в Азию» с дальнейшим гуманистическим продвижением в её глубь.

Необходимо осознать, что Ближний Восток – это естественная сфера политического, культурного и торгово-промышленного преобладания Рос­сии.

При этом Средняя Азия, Дальний Восток и Восточная Европа для нас ничуть не менее важны Ближнего Востока, однако именно он является ключом к «Евразийскому Кавказу», только и способного реально прорвать «удавку атлантической анаконды».

Выстраивание подобной оси ставит целью монополизировать как товарное, так и пассажирское движение в морях Большого Ближнего Востока. Сосредоточение усилий в этом регионе будет вполне отвечать как условиям возможности, так и общему стремлению к культурной, экономической гегемонии и политическому влиянию в этой ближайшей к нам области. Между прочим, должно быть мо­нополизировано в интересах русского судоходства передвижение паломников всех исповеданий и религий из кавказских портов к святым местам иудейско-христианского и мусульманского Ближнего Востока, с непре­менным, однако же, условием, чтобы это было отнюдь не в ущерб удобствам передвижения всех этих паломников.

И последнее. Ещё раз расставим приоритеты. И хотя в наше время весьма большой популярностью пользуется стремление перенести центр тяжести международной жизни и международных отношений на экономические вопросы, однако чрезмерно увлекаться этим, ныне модным явлением не следует. В экономическом сопер­ничестве наций и государств, в стремительной борьбе за рынки надо уметь от­личать временное и преходящее от постоянного и устойчивого. Воз­растающая экономическая самостоятельность многих, ныне зави­симых экономически, стран, несомненно, уже в ближайшем будущем нанесет жестокий удар тем государствам, которые все свое националь­ное могущество и всю свою международную политику строят на золотом песке экономической гегемонии.










А.Малер

Круг замкнулся


А.Лидов
Византийский
миф и
европейская
идентичность


игумен
Серапион
(Митько)

Предыстория
Катехона

Секция XX Рождественских образовательных чтений "Соотношение науки и веры" 25.01.2012

Встреча с богословом Александром Дворкиным
26.12.2011

Встреча с публицистом Сергеем Худиевым
25.11.2011



Презентация книги
Аркадия Малера 
"Константин Великий"
3.06.2011



Семинар СИНФО
"Почему религии нет места в современных СМИ?"
12.04.2011




Первый пленум
Межсоборного присутствия.
28.01.2011
.



Встреча
с Нелли Мотрошиловой,
зав. Историко-философского отдела ИФ РАН
8.04.2010



Научный семинар экспертной группы «Соотношение
науки и веры» Комиссии Межсоборного присутствия
по вопросам богословия.
ИФ РАН
25.03.2010



Первое заседание Комиссии Межсоборного присутствия по вопросам богословия. ОВЦС. 24.02.2010



Первое пленарное заседание Синодальной Библейско-богословской комиссии в новом составе. ОВЦС.
8.12.2009



Встреча
с Алексеем Козыревым, историком русской философии, зам.декана философского факульета МГУ
19.06.2009



Встреча
с Модестом Колеровым, историком русской философии, редактором информагенства Regnum
30.05.2008



Встреча
с Петром Резвых, историком немецкой классической философии, доцентом Кафедры истории философии РУДН
28.03.2008




Встреча с Азой
Алибековной
Тахо-Годи.
Ноябрь 2007



Встреча
с Алексеем Лидовым,
византологом,
главой Центра восточно-христианской культуры.
29.06.2007



Встреча Клуба "Катехон"
с иерархами РПЦЗ, посвященная воссоединению Русской Церкви.
18.05.2007