Однако основная проблема формирования двухпартийной системы в России заключается в том, что ее очень трудно, если вообще возможно, сделать искусственным, чисто директивным образом. И в Византии IV - V вв., и в Англии XVII - XVIII вв., и в Америке XIX - XX вв. эта система выстраивалась органически, “снизу”, когда естественно сложившиеся социальные формации порождали свою функциональную политическую надстройку в виде тех самых “партий”, призванных выражать их интересы. Можно ли в современной России обнаружить такие формации? И насколько они готовы будут поставить интересы государства в целом выше своих частных корпоративных интересов? Эти вопросы остаются открытыми, и вполне возможно, что когда-нибудь мы увидим возникновение “подлинных”, “органических” партий, которые заменят собою “искусственные”, “директивные” партии нашего времени. Но задача нормализации парламентского пространства, от решения которой зависит политическая стабильность в России, не позволяет власти выжидать столь медленный процесс самостоятельного возникновения “органических” партий, которое может произойти, а может и не произойти. Зато власть может предложить определенный прообраз этих партий, заложить ту политическую форму, в которой будут воплощаться стихийные интересы будущих социальных формаций. Поэтому на данном этапе задача оформления парламентского пространства в России имеет дело не столько с корпоративными интересами, сколько с идеями и идеологиями, за которые рано или поздно ухватятся эти корпорации. На сегодняшний день идеологическая палитра российского общества представлена всеми возможными цветами и оттенками, и само общество разделяет полярные ориентации. Само по себе это состояние совершенно естественно для сравнительно образованного общества в наступившую информационную эпоху, каковым современное российское общество, безусловно, является, и поэтому любые попытки привить этому обществу идеологическую гомогенность обречены на провал, причем уже навсегда. Если даже средневековой византийской власти было очевидно, что разновекторные геополитические ориентации в их империи будут всегда и нужно только их сбалансировать, ото уж современной власти тем более ясно, что взаимоисключающие политические настроения в обществе также будут всегда, а следовательно, их нужно не подавлять всеми силами государственной мобилизации, а нейтрализовывать и канализировать в необходимое государству русло. Именно эта задача выполняется обеими господствующими партиями, одна из которых занимает условно “право-центристскую” позицию, а другая – условно “лево-центристскую”, и обе партии привлекают к себе энергию соответствующих политических радикалов, которая иногда бывает гораздо важнее усидчивости скучных чиновных “андроидов”. Из этого вовсе не следует, что эти партии обманывают население в искренней приверженности своим идеалам, в противном случае механизм двухпартийности просто перестанет работать, если обе партии перестанут отличаться друг от друга, и в этой опасности состоит один из существенных сбоев этой модели, о котором нужно всегда помнить. Обе партии имеют различное, можно даже сказать, принципиально различное представление о необходимой социальной, экономической и геополитической ориентации России, они могут быть “более правыми” или “более левыми” по самым различным вопросам, но они должны быть абсолютно солидарны в базовых идеологических ценностях российского общества, а именно в том, что

– Россия должна быть суверенным, единым и сильным государством, сохраняющим и расширяющим свое мировое влияние за счет, прежде всего, исторических территорий самой России,

– Россия должна блюсти свою конкретную национально-культурную идентичность как оплот славянской и православной цивилизации,

– Духовное, физическое и материальное развитие и безопасность каждого гражданина России является основной ценностью государства

На сегодняшний день по этим трем базовым ценностям в большинстве российского политического класса достигнут абсолютный консенсус и любое отрицание этих ценностей выводит современного российского политика за пределы мэйнстрима. Также как сторонники национал-тоталитарной идеологии вынуждены скрывать свое истинное отношение к такой ценности как “материальное развитие и безопасность каждого гражданина”, так и либерально-космополитически настроенным политикам приходится молчать при декларации такой ценности как “национально-культурная идентичность”. Все остальное – вопрос прозападной или провосточной геополитической ориентации, вопрос большего или меньшего вмешательства государства в экономику, большего или меньшего ограничения политических свобод, – все это остается предметом законных дискуссий и противоречий между ведущими партиями страны. В данном случае мы наблюдаем вовсе не либерально-консервативный синтез, хотя такое описание идеологической доминанты современного “путинизма” вполне возможно, это логичная проекция фундаментальных православно-имперских ценностей в современное, максимально политкорректное конституционное измерение. Можно ли сказать, что подобная идеология фактически выражена правящей партией «Единая Россия»? Не совсем, потому что подобная идеология слишком широка, слишком “надпартийна” для того, чтобы исчерпывать программу одной партии, пусть даже и правящей. Можно вспомнить, что «Единая Россия» и без того складывалась из двух непримиримых “партий власти” 1999-2000 годов – правоцентристского «Единства» и левоцентристского «Отечества». Но другой вопрос, что именно «Единая Россия» как самая деидеологизированная и не столько политическая, сколько политтехнологическая “партия большинства”, была вынуждена следовать намеченному мэйнстриму и воплощать его в себе. При этом все парламентское пространство в уходящей Думе 2003-2007 «Единая Россия» делила с совершенно неадекватными историческим вызовам партиями – КПРФ и ЛДПР, а также с теми фрагментами многообещающей, но скоропостижно ушедшей «Родины», которым сейчас самое время определиться со своим будущим. Неадекватность этих партий заставляет «Единую Россию» все силы тратить на то, чтобы оставаться партией вменяемого “президентского большинства”, и не оставляет ей возможности определить, наконец, свою недвусмысленную идеологическую сущность. Совершенно очевидно, что ни о каком серьезном парламентском будущем в России невозможно будет мечтать, если в нем сохранят свое присутствие КПРФ и ЛДПР. В первом случае речь идет о партии, отсчитывающей историю России с 1917 года, идеология которой не соответствует базовым ценностям возрождения страны. Во втором случае речь идет о партии, вообще лишенной какой-либо идеологии и до сих пор служащей лишь временным дополнением к “партии власти”. КПРФ и ЛДПР должны уйти, как в 2003 году ушли из Думы радикальные либералы. В крайнем случае они должны быть маргинализованы до уровня “вспомогательных” полусистемных партий, обеспечивающих своим присутствием на выборах дополнительные голоса кандидатам от одной из двух ведущих партий. Наличие таких “вспомогательных” партий вполне возможно, тогда вся система может стать “трехпартийной” или даже “четырехпартийной”, но это будет чисто условная структура, где третья и четвертая партия будут носить необязательный характер и служить ситуативным целям: заполнить собой недостающее пространство, помочь одной из двух партий, создать проблемное поле, если потребуется. Между прочим, по-своему это очень выгодная роль (и именно эту роль неплохо освоила ЛДПР) и именно за нее имеет смысл бороться ЛДПР, КПРФ, КРО, СПС, «Яблоку» и т. п. партиям вчерашних героев.

Какова же в таком случае должна быть двухпартийная система, если все существующие думские партии ей не соответствуют кроме одной «Единой России», которая, в свою очередь, идеологически неопределенна и не имеет опыта равной борьбы? Осознавая это обстоятельство, Кремль повторил свой ход 2003 года, когда была создана «Родина» и придумал новую партию – «Справедливую Россию» («СР»). Существует три принципиальных отличия «Справедливой России»-2007 от «Родины»-2003. Во-первых, если «Родина» была блоком, состоящим из трех и даже более партий, «СР» является партией. Решение Кремля отменить выборы по блокам и оставить только партии, безусловно, существенно упрощает парламентскую систему и ограничивает политические маневры народных избранников. Во-вторых, если «Родина» создавалась во многом для того, чтобы понизить влияние КПРФ, то «СР» создана для того, чтобы ее уничтожить. В-третьих, если «Родина» должна была явить собой первую системную протопартию не-красного патриотизма, то «СР» демонстрирует свою левую, а точнее левоцентристскую ориентацию. Кремлю стало очевидно, что для того, чтобы нейтрализовать левые партии, нужно создать свою левую партию, по масштабам аналогичную «Единой России». Правые должны осознать, что левые тенденции в современном российском обществе, наследующем семьдесят лет коммунистического эксперимента, практически неизбежны и бороться с ними чисто запретительными мерами совершенно невозможно. Следовательно, нужно создать масштабную патриотическую партию умеренной социалистической ориентации, которая будет отстаивать принципы социальной справедливости и культивировать положительное наследие советского опыта, не нарушая общих базовых ценностей. Фактически речь идет о левом, социал-демократическом аналоге «Единой России», для которой, в свою очередь, наступят новые времена. «Справедливая Россия» в идеале должна занять половину парламентского пространства, оставив вторую половину «Единой России». Таким образом, в стране образуется две правящие партии – “правая” и “левая”. И только в этом случае «Единая Россия» имеет шанс из аморфного и неповоротливого монстра превратиться в сознательную политическую партию со своим идеологическим лицом. Можно сказать, что «Единой России» нужно “пострадать и очиститься”, почувствовать тяготы притеснений и вкус конкуренции, и только тогда она сможет обрести свою подлинную субъектность. В этом смысле можно сказать, что спасение «Единой России» – в победе «Справедливой России», в противном случае ничего не изменится. С возникновением «Справедливой России» нынешняя “партия власти” безвозвратно утрачивает один из самых весомых козырей политической борьбы – социальную риторику. «Справедливая Россия» фактически монополизирует социальную тематику и поэтому «Единой России» неизбежно придется переигрывать своего главного конкурента только на одном поле – на поле русского правого консерватизма со всеми вытекающими. Поправение «Единой России» неизбежно заставит ее быть более национальной, более имперской, наконец, более православной партией, чем любая другая и, прежде всего, чем крипто-социалистическая «Справедливая Россия». Показательны сами названия ведущих партий – в одном случае акцент сделан на социальной справедливости как особом качестве идеальной России, в другом случае во главу угла поставлена идея национального единства страны. Конечно, этот выбор между ценностями Единства и Справедливости может показаться излишне надуманным и даже порочным, но своя жестокая правда в нем есть. Идея “единой и неделимой России” – это главный лозунг Белого движения, императив всего правого консерватизма как такового. В этом контексте очень показательно смотрится кремлевская попытка дополнить грядущую двухпартийную систему партией системных либералов «Свободная Россия», что еще более сужает идеологические рамки «Единой России», если этот проект состоится. Но даже если представить себе, что полноценное поправение «ЕР» произойдет не сразу, то уж во всяком случае можно надеяться, что именно в этой партии правые консерваторы смогут создать себе основное системное лобби, каким, к примеру, остается лобби американских “неоконов” в Республиканской партии США.

Насколько сегодняшняя “партия власти” осознает грядущие вызовы? Конечно, далеко не все ее члены готовы к такой метаморфозе, а некоторые, возможно, будут оказывать серьезное сопротивление такому резкому повороту. Однако, определенные тенденции все-таки свидетельствуют нам о том, что почва для будущего поправения готовится. Прежде всего, необходимо вспомнить ту уникальную работу по идеологическому облагораживанию образа «Единой России», которую проводит лидер ее молодежной организации, бывший ведущий “Русского взгляда” Иван Демидов. Напомним, что нынешняя “молодежка” «ЕР» – это уже давно не «Идущие вместе» (лидер коих, В.Якеменко ныне возглавляет движение «Наши»), а новая организация «Молодая Гвардия Единой России» (МГЕР), которая, несмотря на общие политические интересы, все-таки отличается от других прокремлевских молодежных организаций большей приверженностью к аутентичному русскому патриотизму. Параллельно с МГЕР и на базе «Единой России» Иван Демидов организовал совершенно беспрецедентный проект политической реанимации русского просвещенного национализма, развитие которого в современной России становится общепризнанным фактом. «Русский Проект» призван придать политическую легитимацию нормальному русскому национализму, и на этом пути его главными оппонентами становятся не только либеральные силы, в том числе в самой «Единой России», но и различные нациствующие партии, желающие смешать понятие русского национализма с собственными экстремистскими идеями и тем самым полностью дискридитировать его. Поэтому «Русскому Проекту» приходится держать круговую оборону, отмежевываясь как от прямых противников, так и от мнимых псевдосоюзников. Заметную интеллектуальную поддержку «Русскому Проекту» оказал журналист Михаил Леонтьев и экономист Михаил Юрьев. Наконец, с мая 2007 года в сети начал активно работать ежедневно обновляющийся информационно-аналитический портал «Русского Проекта» Rusproekt . ru – первый адекватный интернет-ресурс русского интеллектуального национализма. При поддержке портала «Русского Проекта» в июле этого года правый публицист Егор Холмогоров организовал дискуссионный семинар “Русский Клуб”, стенограммы которого должны публиковаться на сайте. Все эти события ознаменовали собою совершенно новый этап политической легитимации русского национализма, осознанного властью не как мифическая опасность, а как необходимый элемент правого консерватизма. Весьма показательно, что совершенно независимо от «Русского Проекта» при «Единой России», на другом полюсе системной партийной политики, при «Справедливой России» вышел регулярный журнал «Русская жизнь» (редактор – Дмитрий Ольшанский), ориентированный на достаточно узкую, но крайне важную с точки зрения пиара социальную прослойку столичной интеллигенции, которой придется отдельно объяснять все прелести левоцентристской политики. Нужно сказать, что своих целей этот журнал достигает, потому что соответствующая среда, “арбатская” или “аэропортовская”, во многом изголодалась по такого типа изданиям. Но примечательно здесь другое – само употребление слова “русская” в названии журнала, что еще в 90-е годы в той же самой среде вызывало подозрения в сочувствии погромным настроениям. Оба случая говорят о том, что апелляция к теме “русскости” становится неизбежным и необходимым трендом грядущих парламентских выборов, как и вообще ближайших лет развития страны. Особо примечательно также и то, что символами обеих правящих партий стали животные, действительно обитающие в русском лесу – медведь у «ЕР» и рысь у «СР». Это вам не осел со слоном.