Архиерейский собор Русской Православной Церкви лишил сана епископа Анадырского и Чукотского Диомида. Ему предложили принести покаяние, и если бы он пошел на это, священноначалие Церкви могло бы изменить свое решение. Но он не пожелал двинуться по этому пути. А значит, вскоре на его епископскую кафедру взойдет другой человек. В средствах массовой информации разразилась буря: раскол! новый раскол в Церкви! «церковный народ» обрел «духовного Патриарха»! и т.п.

Скажу сразу: у меня нет ни малейшего желания пересказывать все перипетии «дела Диомида», цитировать «декларации» владыки и ответ его на приглашение посетить Архиерейский собор. Всё это есть в сети, а перечисленные тексты обретаются в открытом доступе. Богословскую оценку действиям владыки Диомида уже давали люди, знакомые с каноническим правом намного лучше меня, обычного мирянина Русской Православной Церкви Московского Патриархата.

Пребывая в этом звании, я имею моральное право высказаться только на одну тему: как «дело Диомида» выглядит снизу, из гущи православного мiра.

Церковь – строго иерархичная структура. Это ведь духовная армия, и в чем-то она похожа на армию обычную. Нынешние времена для Церкви – далеко не лучшие и совсем не легкие. Конечно, в советское время было гораздо тяжелее, страшнее, но и сейчас тягот хватает. Можно сказать, Церковь находится в состоянии непрекращающихся боевых действий. Это, разумеется, уже не оборона Москвы и не битва под Сталинградом, но с каким-нибудь частным наступлением 1943 года сравнить можно.

И вот представьте себе, в действующей армии во время наступательной операции заводится кружок офицеров, которые недовольны главным командованием. Среди них есть даже комбриг… Допустим, армейская фронда – дело нормальное. Когда ее не было? Да и среди высших начальников попадаются, мягко говоря, разные люди. Как, впрочем, и среди священноначалия. Безгрешных на земле нет, они все на небесах. Да и те, кто способен всегда и неизменно действовать идеально и безошибочно, относятся к числу мифологических персонажей. Иной раз стоит предъявить начальству его ошибки, спросить о сомнительных действиях. Даже при армейской дисциплине подобное случается сплошь и рядом.

Но вот маленький кружок фрондеров чувствует: наступление идет трудно, солдатам приходится несладко, всё чаще в землянках раздается ропот. Какой же делается вывод? Надо решить дело самым радикальным способом! И вот фрондеры, чувствуя абсолютное интеллектуальное и нравственное превосходства над отцами-командирами, сбивают отряд автоматчиков и отправляются к штабу фронта. Засев на опушке леса, перед подъездом к штабному зданию, они принимаются поливать свинцом прибывающие командирские машины. А комбриг берет в руки мегафон и перечисляет все прегрешения начальства. Те кружковцы, кто не принимает непосредственного участия в атаке на штаб, разошлись по окопам и подзуживают солдат: там ваш духовный лидер! идите к нему, поддержите его! постреляйте в его пользу! наплевать, что стреляем по своим, они нам теперь не свои, они нам хуже самых горших врагов! Солдаты чешут в затылке: «Оно-то, конечно… но ведь твою-то мать! Не по-людски со своими-то так…»

Что бы сделали с мятежниками в армии?

В лучшем случае, похватали бы и отправили в штрафбаты или прямо на лесоповал. В худшем – положили бы на месте.

А как с ними поступали в армии духовной?

Год – год! – с ними возились, их уговаривали: «Опамятуйте! Враг рядом, а вы нам нож в спину вонзаете! Разве так можно?» В сущности, увещевания Церкви в отношении епископа Диомида переводятся на бытовой язык именно так. Мятежников просили прекратить пальбу и вступить в переговоры. Комбрига звали посидеть с парламентерами, поговорить, обсудить создавшуюся ситуацию. Он в ответ крикнул в мегафон: «Да у меня задница заболит с такими как вы на одном бревне сидеть!»

Может быть, стоило поуговаривать парней еще неделю, месяц, год. Решить дело мягче, терпимее.

Но, повторюсь, современная Русская Православная Церковь – духовная армия в состоянии боевых действий. Она ничем не напоминает сетевую структуру, поскольку строится на началах строго иерархизма. И дисциплина здесь равна для всех – от простого мирянина или, скажем, инока из захолустной пустыньки, до архиерея.

Поэтому мятеж просто подавили. Надоело цацкаться. Кто не с нами, тот против нас. Точка. Мятежному комбригу, из уважения к его чину, предложили покаяться в совершенном, но он не захотел, и теперь с него должны быть сняты погоны. Капитаны, лейтенанты и самые меткие снайперы, положившие особенно много «целей», получили свое, притом еще не все, и кому-то, быть может, предстоит огрести в будущем. С ними поступили как с предателями. И теперь у каждого из них есть только один трудный маршрут для возвращения – тот, что показан в хорошем старом фильме «Проверка на дорогах».

Мне скажут: разве не в такой же ситуации родился великий церковный раскол? И разве не стал он тяжелейшей трагедией для нашей Церкви? Полагаю, не будет у нас ничего столь же масштабного. Слишком многие видят в поведении диомидовцев ту самую «стрельбу в спину», нападение на собственный штаб.

Но глубинная причина диомидовщины, действительно, та же, что и в XVII столетии. Вернее, тот же самый наследственный недуг -- на протяжении многих столетий он подгрызает русский дух. Это присущее какой-то части нашего народа, в большинстве своем абсолютно здорового, своевольное начетничество. Порченая голова, приобретя немногое от книжной мудрости, дальше хочет жить одним своим разумением, никого не слушая и никого, подавно, не слушаясь. Потому-то и лидеры старообрядчества привели его к десяткам микрорасколов, в результате чего выросло полным-полно самостоятельных «согласий» и «толков»… И нынче восстал древний недуг своевольного начетничества, чтобы вновь мучить народ и Церковь. Ну да вряд ли он так разгуляется, как бывало прежде.

Мне не раз приходилось слышать: священноначалие «зажралось», оно вылизывает подхвостье у «кремлинов», там не осталось ничего святого, все продано и предано, ни о православии, ни о русских уже и мысли нет. И т.д. и т.п., на дворе кол, на колу мочало. Вот, дескать, нашелся один честный мужик, будет бороться за наших, за русских.

Ну да. Конечно. Разумеется.

Я вспоминаю, как задевали в конце 80-х коллективное народное сознание привилегии партийной номенклатуры. И с каким восторгом встречены были обличительные слова Бориса Николаевича Ельцина: отобрать привилегии, вычистить ряды! И еще, кажется, надо было восстановить что-то неподдельно ленинское… Ельцин победил. И Диомиду публицисты, вроде Солдатова, прочат сногсшибательную карьеру – в случае, если «конкордат» (словечко-то какое стильное!) Церкви и Кремля ослабнет… Дескать, возвысится как вождь духовной оппозиции. Сейчас, через много лет, выход Ельцина в ферзи видится хорошо разыгранной многоходовой комбинацией, по ходу которой тоже выращивался «лидер духовной оппозиции»… Только вот кто его выращивал? Ох, не те, кому нужен честный мужик, собирающийся горой стоять за наших, за русских.

Скажем честно, многих задевает относительное материальное благополучие церковной иерархии, многие хотели бы «раздеть» Церковь, сделать ее подобием ордена нищенствующих монахов. И мало кто задумывается, на каком уровне нищенствующие монахи сохранят свое влияние в стране… Ну да это так, к слову. Речь о другом. Не выйдет ли так, что умные лукавые люди раскрутят проект «Ельцин-2», подводя мину под твердыню Церкви? А? Проводя точно такие же гамбиты под точно таким же соусом…

Ведь тот, кого двигают по клеткам, может не осознавать, кто именно двигает его. И быть тем самым «честным мужиком», которого крепко разозлили тонкие специалисты. А в состоянии гнева так легко получить поводок на шею! Сам не заметишь, как он там материализуется…

Очень не хотелось бы такого.

Лучше бы покаяние. Лучше бы примирение. Ведь мы все еще свои