Что скрывается за этим явлением? Откуда взялась эта мода на «опричное братство» и насколько реальны ее исторические обоснования?

Попробуем разобраться.

Последние годы поднялась новая волна героизации Ивана Грозного и «прогрессивного войска опричников», учрежденного в 1565 году. Ультрапатриотов более всего воодушевляет история «Слободского ордена» — особого братства, во главе которого стоял сам царь. Орден жил киновиально, с общими трапезами. Его бойцы собирались в главной церкви государевой резиденции на территории Александровской слободы и получали задания от самого царя. Но одежда братства, деяния, а также присутствие в Ордене на постах церковного характера светских лиц вызывают ассоциации скорее, с теменью европейских эзотерических обществ того периода. Кроме того, все смелые романтические высказывания о Слободском ордене основываются почти исключительно на одном документе. Это отрывок из свидетельства о России, оставленного бывшими немцами-опричниками Таубе и Крузе, изменниками и бунтовщиками, худо относившимися к нашей стране. Сообщение Таубе и Крузе по мнению профессиональных историков, не отличается достоверностью.

Мечты об опричнине в современном патриотическом лагере появляются как реакция на неэффективность, неповоротливость государственной машины, тотальное неудовлетворение текущим положением дел: ах, как бы вычистить Авгиевы конюшни! не возродить ли опричное воинство, беспощадное к врагам России?

В большинстве случаев привязанность к опричнине обусловлена слабой осведомленностью о том, чем она была в действительности и насколько справлялась со своей ролью.

Чем же была опричнина на самом деле?

На мой взгляд, опричнина была прежде всего военно-административной реформой, притом ненужной и неудавшейся. Она была вызвана общей сложностью военного управления в Московском государстве и «спазмом» неудач на Ливонском театре военных действий. Опричнина представляла собой набор чрезвычайных мер, предназначенных для того, чтобы упростить военное управление, сделать его полностью и безоговорочно подконтрольным государю, а также обеспечить успешное продолжение войны. В частности, важной целью было создание крепкого «офицерского корпуса», независимого от самовластной и амбициозной верхушки служилой аристократии. Борьба с «изменами», как иллюзорными, так и реальными, была изначально второстепенным направлением действий и лишь с момента сведения Св. митрополита Филиппа и начала расследования по «делу» конюшего Федорова (одного из первых людей в государстве, заподозренного в измене) она разрослась, приобретя грандиозные масштабы. В итоге опричнина не только не повысила боеспособность вооруженных сил России, а, напротив, понизила, и привела к катастрофическим последствиям. В частности, к поражению русской армии в Ливонии в 1570 году и сожжению Москвы крымцами в 1571 году.

В то же время, опричнина не была совершенно бесплодным и отрицательным делом. Так, она привела на высокие посты дипломата Михаила Безнина, «канцлера» (печатника) Романа Алферьева, воевод Ивана Плещеева-Колодку, князя Андрея-Старко Хворостинина, князя Дмитрия Хворостинина. Всё это люди одаренные, а Дмитрий Хворостинин — поистине гениальный полководец, украшение русской военной истории. Вряд ли у них был шанс подняться до высоких должностей в армии и административном аппарате, если бы царь не нуждался тогда в преданных людях из социальной среды более низкой по уровню, чем высшая служилая аристократия. Однако общий итог опричнины все же отрицательный: нанесенный стране урон заметно превосходит последствия полезных деяний.

Особенно серьезный ущерб опричнина нанесла Русской Православной Церкви. Первый царь Московского государства, человек, православное исповедание которого не вызывает сомнений, повел в рамках опричнины прямо антицерковную политику.

Государь Иван IV сделал немало полезного для Церкви и долгое время старался быть ее верным сыном. Проблема состоит в том, что при всей твердости вероисповедной позиции в личной жизни и в политике Иван Васильевич с первой половины 60-х годов XVI в. стремится как можно меньше стеснять себя. Заповеди Христовы и христианская нравственность слабо связывали его страстную натуру, играя в «постановках» государя-лицедея роль декораций, но никак не стержня всего действия. По всей видимости, эта неприятная перемена свершилась после того, как из жизни ушел добрый духовный наставник Ивана IV, Св. Макарий, митрополит Московский.

Уже в 1564 году, вскоре после смерти митрополита Макария, государь пишет Курбскому о своей новой позиции по отношению к Церкви: «Нигде ты не найдешь, чтобы не разорилось царство, руководимое попами. Тебе чего захотелось — того, что случилось с греками, погубившими царство и предавшимися туркам?» До начала опричнины Св. Макарий неоднократно печаловался о судьбе опальных вельмож, осужденных на казнь. Так, например, в 1554 г. в Литву попытался перебежать князь Никита Семенович Лобанов-Ростовский, с ним же собирались перейти рубеж еще несколько князей Ростовского дома. Но в Торопце князя поймали, и он дал обширные показания о своем участии в аристократическом «мятеже» 1553 г., а также об иных его участниках. Царь осудил его «казнити смертию и на позор», но тут вмешалась Церковь – в итоге князь-беглец отправился в тюрьму на Белоозеро. Пользовался правом «печалования», по всей видимости, и митрополит Афанасий, преемник Св. Макария на Московской митрополичьей кафедре. Достоверно известен случай из раннеопричного периода: митрополиту Афанасию своим ходатайством спасти от опалы боярина И.П.Яковлева (март 1565 г.).

Однако с установлением опричнины царь все реже прислушивается к голосу Церкви. Теперь он крайне отрицательно относится к попыткам архиереев избавить «изменников» от смерти.Именно в этом состояла главная причина его конфликта со Св. Филиппом, пришедшем на место митрополита Афанасия.

Житие митрополита Филиппа рассказывает о том, как он пытался уговорить царя отказаться от опричнины, «дабы государь престал от такого неугодного начинания Богу и всему православному християнству». Не добившись своего, Св. Филипп позднее обличил воинство опричников публично: «Мы убо, царю, приносим жертву Господеви чисту и бескровну в мирское спасение, а за олтарем неповинно кровь лиется християнская и напрасно умирают!» Он отказал царю в благословении, призывая Иван Васильевича прежде простить «согрешающих» ему. Открытое антиопричное выступление Св. Филиппа относится к периоду, когда массовый террор уже был инициирован «делом» И.П.Федорова.

Митрополита возмущало, помимо всего прочего, одеяние опричников: «черные ризы», высокие «халдейские» шлыки на головах, «тафии» (тафья — головной убор, заимствованный у татар. Церковь осудила его ношения задолго до митрополичьего служения Св. Филиппа), не снятые во время крестного хода. Его замечания по этому поводу вызывали царский гнев. Царь настоял на свершении суда над митрополитом. Еще до суда Св. Филипп сложил с себя сан. Архиерейские одежды были насильно сорваны с него прямо в храме, во время богослужения, и заменены на рваную рясу. Многие мужественные иерархи противилось суду, а когда, под давлением Ивана Васильевича бывшего митрополита все-таки признали виновным в «порочной жизни», царю не позволили сжечь его. Смертная казнь была заменена ссылкой в тверской Отроч монастырь. Это произошло в ноябре 1568 года. По словам историка Р.Г.Скрынникова, «...суд над митрополитом нанес сильнейший удар по престижу и влиянию Церкви». Действительно, срамное действие православного государя опозорило Церковь и показало сколь мало теперь стоит ее честь в глазах Ивана Васильевича.

Нынешнее «опричное веяние» - хороший повод задуматься всем патриотам, православным русским, любящим свой народ и свою страну: допустимо ли совмещение молитвы и деяний на благо страны с играми в новую опричнину?