katehon@mail.ru

АРХИВ






Константин Великий
(М., Вече, 2011)



Альманах
"Северный Катехон"II


Энциклопедия
"Россия: Православие"

Философская карта Арбата. Дом Лосева

















 
Аркадий Малер


Кризис русской философии


В этом году Институт философии РАН отмечает свой 80-летний юбилей. В честь этого события с 16 по 19 ноября в Институте проходят праздничные “Дни философии”, приезжают философы из других стран, фактически проводится международная конференция. Но мы знаем, что этот праздник омрачен ожиданиями выселения Института философии из его родного исторического здания на Волхонке,14, которое за последние недели вызвало колоссальную реакцию академической общественности и появилась определенная надежда, что ситуация может измениться к лучшему. В любом случае нужно называть вещи своими именами и признать, что вся инициатива с переселением Института философии из его родного дома – это хамство, от кого бы эта инициатива не исходила и какими бы аргументами ни прикрывалась. Кстати, что касается аргументов в пользу переселения Института философии, то мы их вообще не слышим, и их даже не стараются предъявлять. В этом смысле мы находимся в совершенно кафкианской ситуации, когда не ясны ни конкретный заказчик этого морального преступления, ни его аргументы. Сейчас самое главное для спасения Института философии – это как можно больше и громче говорить об этом кошмаре, и не только ради самого Института, но и ради того, чтобы доказать хотя бы самим себе, что творить произвол такого уровня нельзя, что в России есть гражданское общество, способное к сопротивлению и отстаиванию своих интересов.

Однако сейчас я хочу затронуть более широкую тему, связанную с проведением “Дней философии”, а именно такую тему как – состояние философии в современной России. По этой теме можно сказать очень много очень общих и, при этом, очень правильных слов, но я хочу назвать конкретные проблемы. На мой взгляд, в России уже достаточно давно по отношению к философии сложилось весьма двусмысленное отношение, не позволяющее этой дисциплине занять то положение, которое, во всяком случае когда-то, было в таких странах как Германия или Франция. В русской культуре есть большое стремление к тому, что мы можем назвать благородным словом “холичность”, то есть целостность, часто отождествляемая с “всеединством”, апология которого составляет мейнстрим русской философской мысли со времен славянофилов. Можно долго выяснять причины этой апологии и почему, например, Гегель стал для русской философии бесконечно популярнее Канта. Во многом это связано со спецификой социально-исторического генезиса русской интеллигенции, о чем достаточно убедительно говорилось в “Вехах”. Основным следствием этого стремления к “всеединству” было невнимание к деталям, к последовательности логической аргументации, к систематизации понятийного аппарата, к смысловым нюансам в различении самих понятий и т.д. Поэтому русская философия редко воспринималась как автономная сфера интеллектуальной культуры и часто ассоциировалась с иными сферами, прежде всего, с литературой. Дело дошло до того, что и в наше время есть вполне образованные люди, которые не могут понять, чем философия отличается от литературы и есть философы, которые не могут объяснить это отличие. У этой неразборчивости есть три внешние социальные причины, которые продолжают довлеть в русской культуре.

Во-первых, это известный литературоцентризм русской культуры, восходящий ко временам Пушкина и воспринимающий любую словесность как средство выражения образного, а не понятийного мышления. Русский философ больше заботится о красоте слова, чем о его точности, можно даже сказать, что он больше забоится об эффектности своих рассуждений, чем об их эффективности. И во всем мире русская классическая литература имела такое влияние, что само русское слово больше воспринимается как художественное слово, а не концептуальное. Поэтому западные интеллектуалы могут говорить о “великих русских философах” Достоевском и Толстом, а реальных русских философов просто не знать.

Во-вторых, это восприятие интеллектуала в России как человека, который обязательно должен формулировать какие-то общенациональные и даже всемирные идеи, и давать рецепты решения актуальных социально-политических проблем. Отсюда часто отмечаемая исследователями неизбывная социальная и политическая ориентация русской мысли, её акцентуированный социоцентризм. В этом нет ничего плохого и это даже очень хорошо, если не идет в ущерб тем составляющим философского знания, без которых оно распадается в зачатке – онтологии, то есть философии бытия, и гносеологии, то есть философии познания. Понятно, что для философствующей публицистики, декларирующей какие-то политические лозунги на злобу дня, проработка онтологических и гносеологических основ своих деклараций представляется делом не только скучным, но и вредным, потому что может отвлечь читателя от самой политики и обнаружить непродуманность деклараций самого автора, но если мы занимаемся философией, а не софистикой, то мы обязаны прорабатывать эти основы, причем, в первую очередь. Между прочим, с этой политической зацикленностью связано популярное представление о том, что русская философия начинается с писем Чаадаева и полемики западников со славянофилами, в то время как история духовно-академической и университетской философии отбрасывается как несуществующая. С этим же связан и совершенно абсурдный спор о том, насколько философ должен быть вовлечен в политическую жизнь и эпатажные заявления о том, что философия непременно должна быть успокаивающим началом в обществе или, наоборот, раздражающим, что философ просто не может быть философом, если он не в оппозиции или, наоборот, если он не обеспечивает легитимацию власти. На самом деле философ должен заниматься философией, а всё остальное – это результат его личного решения, какие общественные позиции занимать и нужно ли вообще интересоваться каким-то обществом. Если философ сам называет себя социальным или политическим философом, то тогда от него можно требовать какого-то самоопределения в этой сфере, а если нет, то это не имеет никакого смысла.

Наконец, в третьих, существенную роль в позиционировании русской философии играет её весьма специфическое восприятие на Западе, а именно, восприятие скорее этнографическое, чем профессиональное. Иностранцев часто интересует в русской философии не сама философия, а её “русскость”, которая, к тому же, трактуется весьма вульгарно. Такой этнографический интерес оправдан, когда речь идет об искусстве, литературе, даже той же политике, где национальные особенности имеют определяющее значение. Философия – это всё-таки дисциплина ума, апеллирующая к предельным смыслам и универсальным категориям, и она по самой своей природе сопротивляется любому партикуляризму. Мы можем не считать философию наукой, это отдельная тема, но философия также не является литературой, публицистикой и политикой. Предположим, философия это не наука, но она в любом случае – конкретная дисциплина, и параметры этой дисциплины универсальны. Совершенный “учебник философии” в Африке должен быть точно таким же, как в Скандинавии, иначе мы имеем дело не с философией, а с чем-то другим. Нашим же отечественным авторам, готовым играть в поддавки с иностранными туристами от философии, легче продемонстрировать в своих рассуждениях какой-то национальный колорит, нечто “местное”, чем вести полемику по гамбургскому счету. Поэтому у нас до сих пор главным философом считается философствующий литератор Василий Розанов, а подчас и какой-нибудь Николай Федоров. В лучшем случае называют имя Бердяева, но имея в виду только его размышления о судьбах России и Запада, и никогда – его онтологические и гносеологические разработки, сами по себе довольно серьезные.

В этом отношении можно привести один уникальный контрпример – это ситуацию с русским православным богословием в ХХ веке, которое всегда было тесно переплетено с философией. Я имею в виду ключевое значение таких двух авторов как протоиерей Георгий Флоровский и Владимир Лосский, основателей так называемого “неопатристического” богословия. Эти имена радикально отличаются от их предшественников, многих представителей русского религиозно-философского ренессанса тем, что они принципиально отказались от любой игры на понижение и задали самый высокий, наиболее ответственный уровень обсуждения интересующих их тем. Иногда даже кажется, что в этом и состояло промыслительное измерение их эмиграции, – как будто им нужно было оказаться вне России, вне нашего внутреннего контекста, чтобы начать говорить со всем миром. Итогом их деятельности стало то, что сегодня православное богословие во всем мире и, в частности, в Греции ориентируется на эту школу интеллектуальной честности Флоровского и Лосского, и если раньше греки были учителями русских, то теперь русские стали учителями греков в православном богословии.

В отличие от богословия, в русской философии такого поворота не произошло. На сегодняшний день под “философией” в нашей стране иногда понимают любое рассуждение на темы, чуть выше бытовых проблем. Философия стала восприниматься как серьезная разновидность литературы или публицистики, в соответствии с постструктуралистским различением философии как “серьезного” или литературы как “несерьезного”. Между прочим, надо заметить, что цунами французского постструктурализма в 90-е годы, столкнувшись с розановской традицией русской мысли, окончательно размыло фундамент классической рациональности в России, так что сегодня любой призыв к логичности и ясности выглядит глубоким анахронизмом. Но эту ситуацию так или иначе нужно преодолевать, и есть только один путь этого преодоления – это последовательное развитие профессиональной и, прямо скажем, институциональной философии, то есть развитие Института философии и Факультета философии в широком смысле этих понятий, развитие системы научно-философских исследований и систематического преподавания философии. Слово “система” здесь имеет ключевое значение, это первый пункт выхода из этого кризиса: необходимо развитие философии как систематической дисциплины, как целой системы дисциплин, и жесткая маргинализация любой популярной эссеистики под видом философских рассуждений.

Второй пункт – это возвращение к классической иерархии философского дисциплинария, то есть примат онтологии и гносеологии, ныне называемой эпистемологией. Пока философ не может сформулировать свои онтологические и эпистемологические позиции, у него нет никакой философии, а есть лишь набор случайных этических и эстетических предпочтений.

И третий пункт – это повышение престижа преподавания философии, как на Философском факультете, так и в тех вузах, где философия преподается отдельным курсом. И это самая больная проблема из всех оговоренных здесь, хотя сама по себе она является следствием всех остальных проблем. На сегодняшний день курс философии в вузах существует по разнарядке как нечто вынужденное и не требующее особого внимания, философию преподают кто угодно и как угодно, и в этом отношении постоянно проявляются две крайности. С одной стороны, у многих преподавателей философии есть очень распространенная тенденция преподавать не философию, а свои собственные мысли о философии, превращать фундаментальный предмет в авторский спецкурс. В итоге студенты по окончании этого курса могут знать кто такой Бодрийар, но не знать кто такой Фома Аквинский, и это катастрофа. С другой стороны, есть противоположная крайность, особенно встречающаяся на философских факультетах, тем более, хороших вузов, где преподаватели не всегда осознают уровень подготовки студента и читают им занудные лекции на достаточно специальные темы, будучи искренне уверенными в том, что студенты всё понимают. А студенты не понимают эти лекции, потому что они не знают даже того языка, на котором эти лекции читаются и который они должны были освоить на предыдущих курсах. Разумеется, для исправления этой ситуации необходимо наладить достаточно требовательную систему отчетности и сдачи экзаменов для самих студентов, и именно по философским дисциплинам как главным на философских факультетах, а не по экономике или физкультуре, на которые студенты-“философы” иногда тратят больше сил и времени, чем на саму философию. Для оценки же их знаний есть очень простой способ, который часто повергает в шок любого экзаменатора. Необходимо понимать, что экзаменационная рутина устроена таким образом, что студенту достаточно зазубрить основную информацию непосредственно по самому курсу, чем знать элементарные основы, в связи с чем у нас защищают дипломы и, я уверен в этом, даже диссертации люди, которые не могут ответить на вопрос, кто родился раньше – Платон или Аристотель, Кант или Гегель. Именно такого уровня неожиданные вопросы нужно им задавать и тогда вы услышите много интересного, и тот кризис философского знания, в котором мы оказались, будет очевиден.

В ситуации решения этих задач по институциональному развитию философии в России лишение Института философии РАН его исторического здания на Волхонке выглядит прямым ударом по развитию русской профессиональной философии как таковой.


Статья опубликована на сайте Russ.ru










А.Малер

Круг замкнулся


А.Лидов
Византийский
миф и
европейская
идентичность


игумен
Серапион
(Митько)

Предыстория
Катехона

Секция XX Рождественских образовательных чтений "Соотношение науки и веры" 25.01.2012

Встреча с богословом Александром Дворкиным
26.12.2011

Встреча с публицистом Сергеем Худиевым
25.11.2011



Презентация книги
Аркадия Малера 
"Константин Великий"
3.06.2011



Семинар СИНФО
"Почему религии нет места в современных СМИ?"
12.04.2011




Первый пленум
Межсоборного присутствия.
28.01.2011
.



Встреча
с Нелли Мотрошиловой,
зав. Историко-философского отдела ИФ РАН
8.04.2010



Научный семинар экспертной группы «Соотношение
науки и веры» Комиссии Межсоборного присутствия
по вопросам богословия.
ИФ РАН
25.03.2010



Первое заседание Комиссии Межсоборного присутствия по вопросам богословия. ОВЦС. 24.02.2010



Первое пленарное заседание Синодальной Библейско-богословской комиссии в новом составе. ОВЦС.
8.12.2009



Встреча
с Алексеем Козыревым, историком русской философии, зам.декана философского факульета МГУ
19.06.2009



Встреча
с Модестом Колеровым, историком русской философии, редактором информагенства Regnum
30.05.2008



Встреча
с Петром Резвых, историком немецкой классической философии, доцентом Кафедры истории философии РУДН
28.03.2008




Встреча с Азой
Алибековной
Тахо-Годи.
Ноябрь 2007



Встреча
с Алексеем Лидовым,
византологом,
главой Центра восточно-христианской культуры.
29.06.2007



Встреча Клуба "Катехон"
с иерархами РПЦЗ, посвященная воссоединению Русской Церкви.
18.05.2007