(заметка о "Манифесте просвещенного консерватизма"
Никиты Михалкова, октябрь 2010 г.)
  
Для человека, давно следящего за эволюцией взглядов Никиты Михалкова, появление его программного текста “Право и правда. Манифест просвещенного консерватизма”  весьма ожидаемо и очень желанно. При этом, я должен сразу признаться, что одно обстоятельство мешает мне подойти к этому тексту достаточно объективно, потому что я очень люблю Никиту Михалкова как кинорежиссера и общественного деятеля, и мне бы не хотелось по “гамбургскому счету” судить его идеологический манифест, поскольку ни идеологом, ни философом он не является.  Однако я думаю, что сам Никита Сергеевич написал этот текст в надежде на его серьезное восприятие и поэтому ничего более худшего для этого текста, чем снисходительное равнодушие, не может быть.

Прежде всего, достоин похвалы сам факт написания такого манифеста, потому что он позволяет более точно понять политические убеждения автора, о которых часто ходят невнятные слухи, и в этом плане другим общественным деятелям имеет смысл брать с него пример. Было бы очень здорово, если бы каждый общественный деятель, периодически делающий громкие политические заявления, систематизировал свои убеждения в едином тексте и тогда можно было бы понять, чего он на самом деле хочет. Вместе с этим манифест Михалкова не несет в себе ничего неожиданного и в то время, когда иные критики его автора, обвиняют его в конъюнктуре, Михалков на самом деле многие годы отстаивает одну и ту же позицию, и в этом манифесте изложены те же его убеждения, которые он декларировал двадцать лет назад – это именно консерватизм, и именно просвещенный консерватизм. В своем манифесте Михалков наследует магистральной линии русской и европейской политической мысли, равноудаленной как от либерального нигилизма, так и от тоталитарного обскурантизма. У этой линии есть много разных самоназваний, но наиболее точное из них это именно “либеральный консерватизм”, идеоверсией которого является михалковский “просвещенный консерватизм”. Надо признать, что выдвижение самой этой формулы делает честь автору, поскольку он здесь бросает вызов сразу на два фронта – и тем, для кого любое просвещение может быть только прогрессистским, и тем, для кого любой консерватизм может быть только дремучим. Движение “Просвещения” XVIII века отождествило это понятие исключительно с секулярно-либеральной пропагандой, в ответ на него давно назрело движение “Контрпросвещения” или “Просвещения справа”, которое призвано открыть "европейскому человечеству", как говорил Гуссерль, его собственные ценностные основы. Между тем, я практически уверен в том, что именно эта линия – в широком ее понимании, линия либерального или просвещенного консерватизма не только наиболее адекватна историческим задачам России, но также искренне разделяется и президентом Медведевым, и премьером Путиным, и фактически является потенциальной идеологией “Единой России”, как бы ее функционеры ни чурались внятного идеологического самооформления.

Если говорить о содержательных недостатках манифеста, минуя стилистические, то к ним бы я отнес всю совокупность тех элементов этого текста, которые явно противоречат самому просвещенному консерватизму. Это противоречие возникает от того, что нашим “просвещенным консерваторам” часто бывает трудно удержаться в своей автономной позиции, и они в реакцию на угрозу с одной стороны бросаются в другую. В данном случае это сказывается на том, что, призывая к “просвещенному консерватизму”, пафос михалковского манифеста все-таки направлен против одной из сторон, а именно либеральной. Может создаться впечатление, что никаких иных объективных угроз нашему обществу, кроме как с либерально-нигилистской стороны, не существует, а вся наша консервативная реакция заведомо во всем права. Например, это сказывается на инерциальном и, позволю себе это определение, малоосмысленном евразийстве этого манифеста. Ведь линия просвещенного консерватизма в России, представленная упоминаемыми в самом манифесте именами Б.Н.Чичерина, П.Б.Струве, С.Л.Франка, И.А.Ильина, Н.А.Бердяева и другими, это линия однозначно европеистская, видящая в России оплот христианской европейской цивилизации, способный преодолевать те пороки западного секуляризма, которые уничтожают эту цивилизацию изнутри.  Да, просвещенный консерватизм направлен против западного либерализма и революционного социализма как тупиковых путей развития цивилизации, но он в равной степени направлен и против того непросвещенного, варварского консерватизма, который часто свойственен восточным деспотиям типа сегодняшних КНДР или Ирана. Поэтому весь смысл этого манифеста убивают формулы типа “Россия-Евразия — это не Европа и не Азия, и не механическое сочетание последних. Это самостоятельный культурноисторический материк, органическое, национальное единство, геополитический и сакральный центр мира”. Осталось только написать, что “православие ближе к исламу, чем к католицизму”, и на этом просвещенный консерватизм заканчивается.

В то же время, непоследовательность михалковского манифеста, на мой взгляд, объясняется не только и даже не столько полемической заостренностью против одной лишь из сторон, а именно против либерального нигилизма, сколько общей непродуманностью изначальных мировоззренческих основ выдвигаемой идеологии. В манифесте прямо прослеживается известная проправославная позиция автора, что совершенно логично, потому что русский консерватизм, тем более просвещенный, может быть основан только на православном христианстве. Но тогда откуда такие фразы как “Идеология просвещенного консерватизма впитала в себя <…> -  фундаментальные духовные основы православия и традиционных для России религий”? Чем другие религии могут обогатить русский просвещенный консерватизм? – разве одного православия ему не достаточно? Если эта фраза выражает принципиальные убеждения, то эти убеждения объективно противоречат православию. Если это написано в целях политкорректности, то тогда хочется узнать, а что еще в этом манифесте продиктовано не убеждениями, а политкорректностью? Я вынужден делать эти замечания только потому, что очень серьезно отношусь к позиции просвещенного консерватизма и желаю Никите Михалкову как начинающему идеологу большого успеха. Но раз уж мы говорим не о художественных вкусах, а об убеждениях, то здесь требуется особая внимательность и принципиальность. Невозможно создать идеологию, которая объединит всю нацию и удовлетворит все настроения, от каких-то позиций и настроений придется отказаться для того, чтобы спасти главное. Просвещенный консерватизм на то и просвещенный, что он должен не усыплять национальное сознание в сменовеховских компромиссах между добром и злом, а честно и четко определять, когда наша страна была во зле, а когда служила добру.

Статья опубликована на сайте Russ.ru